Мы должны приготовить к этому всю страну.
Эрикссон и Броуз смотрели на президента, который сидел за столом, размышляя о чем-то, известном только ему. Наконец он нехотя кивнул.
— Полагаю, вы правы. Но сейчас мы поставим в известность только правительство и Конгресс. Брэндон, переговорите с самыми влиятельными людьми в Капитолии. Я займусь Кабинетом. Когда настанет время проинформировать общество, я дам вам знать. Но не сейчас. Еще рано."
"— Не кажется ли вам, что скрывать правду неразумно? Если вспыхнет конфликт, вы окажетесь в неприглядном положении.
— Выстрелам, как правило, предшествует словесная война.
— А если нет? — настаивал Эрикссон.
— Моя работа в том и состоит, чтобы терзаться ожиданием и принимать риск на себя, Брэндон. Я не закричу «Караул!», пока не увижу волков. Это опасная игра, она изнуряет людей до такой степени, что они перестают слышать предупреждения. Когда я кричу «Волк!», это значит, что появился настоящий хищник с оскаленными зубами. И я могу быть уверен в том, что люди меня услышат.
— Я тоже так считаю, господин президент, — согласился адмирал Броуз. — Давайте лучше сосредоточимся на фактах и доказательствах.
* * *Антверпен, Бельгия
Центральная контора «Донка и Ла Пьера» занимала четырехэтажное здание, выстроенное в 1610 году в традиционной фламандской архитектурной манере. Квартира Дианы Керр располагалась неподалеку — чуть к северу от реки, рядом с Гротс Маркт и кафедральным собором, поэтому она решила пройтись пешком. У нее была назначена встреча с Луи Ла Пьером, главным управляющим и директором компании.
Там навстречу Диане торопливо вышла взволнованная молодая женщина.
— Мадемуазель Керр, ваш визит — огромная честь для нас. Я прочла вашу «Марионетку» с огромным интересом. Я личный секретарь мсье Ла Пьера. Он с нетерпением ждет вас. Нам сюда.
Коридоры старинного здания были узкими, но с высокими потолками и большими окнами. Таким же оказался и кабинет Ла Пьера — довольно тесным, поскольку в XVII веке обогрев помещений представлял определенные трудности.
Сам директор был высок и худощав, в его одежде и манерах сквозила старомодная элегантность.
— Мадемуазель Керр, — заговорил он на безупречном английском с едва уловимым французским акцентом, — я, разумеется, читал ваши книги. Они невероятно увлекательны.