Великолепное зрелище!
Огонь уже поглотил всю нижнюю половину тела, а мне всё никак не умиралось. Я не чувствовал притяжения от маяков, словно доступные для переселения миры внезапно исчезли. А времени оставалось всё меньше. Уже наливались кровью головы судей, разбухая словно перезрелые сливы. Ещё чуть-чуть и они начнут взрываться. Оно, конечно, обидно умирать, но хоть посмотрю перед смертью на салют.
Внезапно печать, сдерживающая силы, стала гореть чёрным огнём. Она собирала последние крупицы дара, высасывая его из самой души.
— Жить хочешь? — донеслось сквозь агонию.
— Хочу! — я уже не понимал, этот голос — бред затухающего сознания или надежда на спасение.
— Будешь должен.
И мир померк.
* * *— Комарин! — гаденький голосок протяжно раздавался совсем рядом. — Выходи! Не спасёт тебя твой Комар! Так и быть, убью тебя быстро во имя Крысы!
Да какого демона!? Даже сжечь нормально не могут, орут непонятно что. Тьфу! Сквозь головную боль продирались воспоминания о костре, инквизиторах и двенадцати кровных маяках, которые не сработали.
— Комааарииин! — разносился вой над болотами. — Сдохни уже как мужик!
Почему над болотами? Так сырость, чавкающая грязь при любом движении и этот вездесущий гнус, зудящий на грани восприятия. Вы не подумайте, я не жалуюсь. Зад у меня до сих пор припекает от воспоминаний и не только. Так что болото готов был возлюбить как родное, а если надо и заквакать для маскировки. Смущала только последняя фраза про «сдохнуть». Второй раз за день — это уж слишком!
Тело, наконец, обрело чувствительность.
Я с плохо сдерживаемым восторгом потянулся к своей силе. Она откликалась по первому зову, словно продажная девка, почуявшая звонкую монету.
Хм, а вот это приятный сюрприз. Рядом умирала, стирая линию жизни, кровь. Густая тягучая она просилась на язык, передать последнюю память. Не отказал себе в удовольствии продегустировать кровь из горла помирающего убивца.