Человек в бейсболке не шел у нее из головы. В его движениях, похожих на шаги огромной кошки, гепарда, было что-то завораживающее и неприятное.
Через пару минут Ванечка был отмыт, и Ирина снова вручила ему мороженое, к которому он тянулся. Опять испачкается, конечно, но не беда, салфеток еще много. Занимавший ее мысли мужчина выскочил из магазина, держа в руке бутылку с водой. Бейсболку он снял и теперь нес в руке, поэтому взгляду Ирины открылось его лицо, невыразительное, совсем неприметное, словно стертое.
Несмотря на жаркий июньский день, Ирине вдруг стало холодно, так холодно, что даже зубы застучали, а еще загорелась сзади шея, в том месте, где два месяца назад ее стиснули железные мужские пальцы человека без лица. Тот человек, который приходил к ней домой, который сказал, что на ней теперь висит долг бывшего мужа, и она будет обязана его отработать, этот самый человек, который угрожал сделать страшное с Ванечкой, сейчас на ее глазах быстро шел к своей машине, по-прежнему не обращая внимания на людей вокруг, в том числе и на сидящих на скамейке женщину и ребенка.
"Господи, только бы он сейчас сел в машину и уехал. Только бы не заметил их с сыном. Вряд ли то, что он вообще здесь, в Соловьево, можно считать простым совпадением. Нет, скорее всего, он ищет именно Ирину и едет к ней в деревню, откуда-то раздобыв адрес. Но пусть он сейчас уедет, потому что тогда у Ирины появится шанс. Она быстро найдет Александра и попросит увезти их с Ваней в безопасное место и спрятать там, где их никто не найдет.
Водитель натянул бейсболку на голову, щелкнул брелоком сигнализации, сел в машину. Взревел мотор, машина развернулась, двинулась было к выезду с небольшой площадки перед сельским магазином. Невыразительное лицо мелькнуло в оконном стекле совсем рядом, Ирине захотелось зажмуриться, но она не посмела, оставляя за собой контроль за ситуацией.
– Мама, я доел, и у меня опять липкие ручки, – деловито сообщил ей Ванечка.
Ирина не отвечала, завороженно смотря, как снова открывается дверца автомобиля, появляются обутые в кроссовки ноги, а затем и вся остальная фигура.
– Ирина Сергеевна? Это ведь вы? – мрачно обратился он к ней.
– Я.