Следующим шагом было вычерчивание матрицы ритуала собственной кровью. Дело это кропотливое и не любящее отвлекающих факторов, поэтому я отправился прямиком в крипту.
Если я думал, что варево было самой сложной частью ритуала, то я сильно ошибался. Расписывание более полутора сотен знакомых и не очень рун по памяти со всеми связками, усилителями и фиксаторами выжало из меня семь потов, не говоря уже о том, сколько крови потребовалось на эти художества. Уставший и выжатый, как лимон, я уселся посреди своего творения и выпил залпом алхимическую дрянь из склянки.
— Держитесь, сукины дети! Не дайте ему нас раздавить!
Ответом ему была тишина.
"— Какого хрена⁈ Почему я в крипте? — зло гаркнул барон, встав и тряхнувшись словно мокрая собака. Тут он заметил меня и замер, — Миша? Ты… вырос… — голос его звучал всё более растерянно, он пристально всматривался в мои глаза и зло процедил, — ты не мой внук, двоедушник!
Барон попытался ударить по мне магией, но мрамор статуи не смог полноценно заменить давно погибшее тело.
— Что?.. — он удивлённо рассматривал собственные каменные руки с серыми прожилками узора, очень напоминающими вены, — что я такое?
— Вы погибли под обвалом, устроенным по заказу барона Крысина Аркадия Ивановича, два года назад.
— Значит, всё же Крысин, — зло рыкнул Михаил Юрьевич, уже более благосклонно поглядывая на меня, — то есть даже с чужой душой, настрогав детишек, в них будет кровь Комариных? Я верно понял?
— Верно, — я еле сдержал удовлетворённую улыбку. Старик заглотил наживку. — Мы победили род Крысиных в официальной войне, барон погиб, как и большинство его армии, их род вошёл к нам в вассалы во вновь созданный клан.
Вот теперь дед смотрел на меня уже более уважительно.