Пока честь по чести спустили на воду отремонтированные корабли, пока провели скромный банкет, чтоб корабли, значит, беспроблемно по морю ходили да тварей высокоранговых не приманивали, пока в горячих источниках поотмокали да девок помяли… командировка удалась. Давненько он уже так не развратничал, прям молодость вспомнилась. Кто там говорил: «Седина в бороду, бес в ребро»? И без седины обошлось. Всего-то и надо было, что цели в жизни появиться, а за ней вслед и вкус каждого дня изменился.
Разнеженный, разморенный, снабжённый вином да сырами из местных погребов, Великий Князь рухнул на постель в своём спальном вагоне, чтобы беспробудно проспать, аки младенец, все десять часов пути до Новороссийска.
На подъезде к городу его осторожно разбудил личный порученец, чтобы уточнить:
— Изволите на сегодня поездку к княгине планировать или же номером в гостинице императорским воспользуетесь?
Оба предложения были соблазнительны, как никогда, и Иван Григорьевич решил для начала воспользоваться вторым из них.
— Номер давай, приведу себя в порядок и уж потом к княгине наведаюсь.
— Все выписки ещё вчера у вас на столе были, да только…
— Сам знаю, — перебил слугу Иван Григорьевич. Вчера у него ни сил, ни разума для работы не осталось. А вот сегодня в гостинице можно бы и ознакомиться. — Имперских безопасников отпустил?
— Так точно, уведомил, что далее у вас личная встреча намечается.
Пока Иван Григорьевич выполнял официальные обязанности члена императорской семьи, ему по статусу была положена охрана из Имперской службы безопасности. Теоретически, она же и должна было сопроводить Великого Князя до столицы. Но поскольку дальнейший маршрут особы императорской крови изменился, то при прямом приказе охрана могла вернуться в место квартирования. Ивану Григорьевичу это и нужно было. Ему только дядиных соглядатаев не хватало в столь деликатном деле, как обретение личного могущества.
Личная охрана у Великого князя также имелась. Ей он доверял чуть больше, ведь на каждого своего человека имел такой пакет компромата, что тянул на смертную казнь безоговорочно. Деньгами не обижал, но зато и не боялся поручать местами и не самые законные дела проворачивать. А потому служили ему истово, да и клятвы приносили искренне. Кто же будет расстроен, если ему жизнь подарить да заработок обеспечить.