Судя по её отсутствующему взгляду, эмпатка углубилась в эмоциональный мир раненой.
Я же взялся за просмотр памяти крови девиц. Почему-то в этот раз вместо связного ряда глазами допрашиваемого удавалось вылавливать лишь отдельные воспоминания, словно вспышки, мелькающие в чужом разуме.
В первом видении в маленький двухэтажный домик на двух хозяев, обсаженный кустами одурманивающе пахнущим жасмином, принесли похоронку с посмертным награждением орденом на имя Смиляна Гецко, Гекконова на русский манер. Безутешная вдова с двумя дочками заламывала руки, не представляя, как теперь не скатиться в бедность.
Из памяти крови меня буквально вышвырнуло. В глазах мельтешили белые круги, а в ушах всё ещё стоял плач безутешной женщины. Пришлось силой заставлять себя поторно нырнуть в поток памяти крови.
Следующая вспышка относилась уже к службе не то в разведке, не то к учебе в академии, где девиц распекала… Агафья, устроив им выволочку за непрофессионализм.
— В следующий раз я вас, дур этаких, из застенков иранской тюрьмы вытаскивать не буду. Вы чем думали, когда кроме копирования документов решили прихватить из сейфа украшения? Я вас спрашиваю?
— Да он в этот сейф раз в сто лет заглядывал, там пыли было обчихаться сколько, — возмутилась одна из повзрослевших девиц, кажется, Бояна.
— Раз в сто лет? Вы совсем в край охренели? На большинстве украшений следилки давным-давно навешены. Вы чем случали на учёбе? Да вас…
— Да ладно вам, Агафья Петровна, мы же задание выполнили…
— Выполнили? — вспылила вампирша так, что даже клыки удлинились. — Вы обыкновенные рыночные воровки или курсантки разведывательной спецшколы? Денег не хватает? Вас обеспечили жильём, стипендией, большей в пять раз, чем военная пенсия вашего отца, дали матери работу.
Девицы ещё несколько минут попытались пререкаться, но их слов я уже не слышал, вновь выбрасываемый из памяти крови. Да что ж ты будешь делать? Такими темпами я до нужных воспоминаний не доберусь.