Иначе как мы можем вам верить?
— Э нет, друже! — фыркнула до селе молчавшая сестрица. — Отца уже так прикопали под кустом, отделавшись мизерной военной пенсией. Половину сейчас, половину после того, как вскроется заказчик теракта.
— Треть! — принялся торговаться неизвестный.
— Мы уходим, — пожали плечами сёстры и принялись собираться на выход.
— Стойте! Как мы узнаем, что они действительно наняли вас?
— В соседнем кабинете сидит настоящая девица д’Эстутвиль, выданная нам для прикрытия.
— Но вы уж постарайтесь, чтобы правда вскрылась как можно быстрее! — не отступался неизвестный, протягивая девицам бархатный мешочек с тесёмками.
— Не учите нас делать свою работу, и мы не скажем, куда вам идти! — ослепительно улыбнулись шпионки, проверяя содержимое мешочка неким артефактом. Удовлетворённо поцокав языками, они спрятали свой аванс и удалились.
На сей раз меня вывернуло. Сука! Нет у меня двух дней нихера не деланья. Нет! Мне ещё на свидание со Смертью нужно успеть. В глазах плясали даже не белые пятна, а сплошной калейдоскоп.
Приближение Ольги я отметил по кровной связи. Она присела рядом, вложив мне в руки платок и стакан воды.
«В стакане кровь, — предупредила Ольга. — Должно стать лучше».
«Агафья, займись девицами. С тебя полноценный допрос. Они — двойные агенты. Решили поиметь денег со всех и сразу», — дал команду я вампирше, а после присосался к содержимому стакана.
Спокойствие накатывало прохладными волнами, заглушая голоса и обрывки воспоминаний. Калейдоскоп пятен замедлился, а после и вовсе отступил перед реальностью. Я откинулся на спинку софы, бездумно разглядывая потолок. Краткий миг тишины стал роскошью, которая тут же испарилась, стоило ещё раз приложиться к стакану.
Навалилось всё и разом, утягивая в водоворот чужих воспоминаний. Будто прорвало хрупкую плотину, до того сдерживающую и разграничивающую память последнего герцога, мою, Мишину и сербских шпионок.
Стакан оказался пуст, и я отбросил его прочь, со стоном схватившись за голову. Ольга без вопросов подставила запястье к моим губам, позволив пить сразу из вены. Спокойствие её крови представлялось мне той лестницей, что мерцала в хаосе информации и вела к самому себе.