Вообще что-то подобное сделать было бы нереально, если бы не одно «но». И девочка, и пятёрка жервтоприносителей относились к одному роду. А значит род сам мог рассудить, кто прав, а кто виноват в этой ситуации.
По сути, я стал лишь орудием в руках рода Исбьернов, выставив на одну чашу весов жизнь сильной перспективной магички, избранной Белым Медведем, а на другую жизни пяти подонков, которые попытались хитростью устранить конкурента и формально обойти родовые ограничения на убийство.
Хитрые сукины дети! Вот тебе бог дорогой кровавые жертвы, а то, что в этой крови случайно утопилась надежда всего рода, так это чистая случайность.
Я наблюдал, как жизненные силы перетекали из мучителей в девочку, справедливо выполняя древний закон: «Око за око, зуб за зуб». Когда на лучах пентаграммы остались лежать бездыханные тела, кровавые лепестки сложились в бутон, скрывая альбиноску от наших взглядов, а спустя мгновение осыпались пылью, являя очнувшуюся юную особу с кроваво-красными глазами.
Она, словно затравленный зверёк, оглянулась по сторонам, увидев опустевшие крестовины и кровавую пентаграмму со своими убийцами на концах лучей, а затем на чистейшем русском произнесла:
— Я, княжна Аста Исбьерн, прошу взять меня под защиту и клянусь быть верной сестрой, защитником и боевым товарищем моего спасителя. Я призываю в свидетели клятвы тотем рода Исбьерн.
За спиной девушки проявился Белый Медведь, стоящий на задних лапах.
«Комаро, оно нам надо?» — спросил я у покровителя, представляя размер проблем за этим последующих.
«Надо. Что-то назревает у нас наверху. И в этой ситуации лучше иметь как можно больше лояльных богов в коалиции»."
"Мне ничего не оставалось, кроме как сменить ипостась на человеческую и ответить:
— Я, граф Михаил Комарин, принимаю под защиту княжну Асту Исбьерн и клянусь быть верным братом, защитником и боевым товарищем своей подопечной. Я призываю в свидетели тотем рода Комариных и Великую Кровь.
Я резанул ладонь, выпуская кровь, и подождал пока Аста сделает тоже самое.
* * *Домой мы возвращались, основательно убравшись за собой. Я не стал оставлять живописную картину с пятью трупами на долгую память рюгенцам, поэтому тела отправились на дно Балтики. Весной найдут, если рыбки не съедят.