— Прошу простить за дерзость, — чуть склонил я голову, обозначив поклон, — но раз уж Ваше Императорское Величество было наблюдателем на прошлом поединке чести с ныне безвременной почившей королевой Мадлен, то я предположил, что Вы не откажете в чести побыть наблюдателем с новым монархом по тому же вопросу.
— Не откажу, — подтвердил Пётр Алексеевич, принимая из рук сына бокал игристого вина, который предстояло поднять в честь воцарения нового датского короля. — Вот только обстоятельства столь стремительно меняются, что я был несколько удивлён формулировкой нынешнего вызова.
— Всё верно. С учётом изменившихся обстоятельств наши позиции в данном конфликте несколько изменились, но принципиальные цели остались те же.
Я принял бокал из рук сестры и, не задумываясь, изменил крепость напитка, максимально ослабляя его. То же самое я проделал с бокалами моих спутников. По всеобщей договорённости мы решили устроить день трезвости в свете возможных провокаций. Совсем не пить за здравие нового монарха не вышло бы, поэтому выкручивались, как могли.
Приём для нас прошёл сродни танцам на минном поле, но всё имеет свойство заканчиваться, закончился и он.
"Поблагодарив главу Канцелярии, мы отправились в свои покои, где нас, оказывается, уже ждали гости.
* * *— Я хотеть говорить с вами, граф! — обратился ко мне Эрик Исбьерн, оторвавшись от стены, к которой он привалился, нас ожидая. Был он трезв, несмотря на изрядное количество выпитого на приёме.
— Входите, — я впустил гостя и дал знак Киране поставить личную защиту от прослушки. Стоило засверкать сперва пламенной, а затем морозной пелене, я ответил: — Можете говорить смело, у меня нет секретов от семьи.
Эрик чуть нахмурился, окидывая взглядом всех присутствующих.