У меня даже аттестата об окончании школы не было, и денег тоже. К тому же я не могла бросить единственного небезразличного мне человека.
Кай имел возможность добиваться новых высот, а я устала от его близости и постоянных напоминаний о том, что у меня подобной возможности не было.
Моя жизнь навсегда останется такой.
* * *Взбежав по пролету узкой лестницы, я обогнула перила и продолжила подниматься на второй этаж. Растоптанные окурки валялись в трещинах деревянных половиц. Я дышала через рот, чтобы сдержать рвотный рефлекс из-за витавшей здесь вони.
Громко постучав кулаком в дверь квартиры матери, я выкрикнула:
– Мам! Мама, это я!
Над глазком в номере 232 не хватало тройки, от нее остался лишь засохший клей в форме цифры.
Мы обе жили в бедном районе Меридиан-Сити, поэтому потребовалось меньше десяти минут, чтобы сюда дойти.
После переезда в город, когда Дэймона посадили в тюрьму, полагаю, я могла бы просто вернуться к матери, чтобы объединить ресурсы и все такое, но не захотела.
Мне нужно было поговорить с ней и придумать достоверную историю на случай, если кто-нибудь – Кай, например, – придет с расспросами насчет меня. Гэбриэл не числился отцом в моем свидетельстве о рождении. Все люди, знавшие, что я его дочь, работали на него, поэтому мать оставалась единственным слабым звеном.
Спустя минуту никто не ответил; в квартире царила полная тишина. Я достала украденный ключ и открыла дверь. Войдя внутрь, быстро огляделась, изучая разгромленную гостиную.
– Какого черта? – выдохнула я, поморщившись от зловонного запаха.
На диване лежал мужчина в отключке, одна нога свисала с края. Я захлопнула за собой дверь, даже не пытаясь не шуметь.
Сунув ключ обратно в карман, я продолжила рассматривать мрачную, неряшливую комнату. Свет проникал только через дыры в пошлых шторах из голубого вельвета. Я подошла к кофейному столику, усыпанному коробками с блюдами китайской кухни однодневной давности, сигаретами, опрокинутыми пивными бутылками, и подняла бонг[8]. Стекло было мутным от остатков того, что горело внутри.