Кодекс Охотника. Книга XXI (СИ)

И нет, я не про тщедушное тело недо-принцессы, я имел в виду своих коллег, что прямо сейчас держат оборону на маленьком японском острове, а еще тысячи людей, что могут быть втянуты в бессмысленную и кровавую бойню. Ну нет, не в мою смену!

И вот я около тяжелых, обитых кованым железом дверей, за которыми я вижу нужные мне Души. Два императорских гвардейца, стоящих на посту, вытащили мечи.

— Прочь! — рявкнул я, запуская звуковую волну, и два сильных Одарённых отлетели в сторону, как кегли в кегельбане.

Я же, не останавливаясь, врубился плечом в тяжёлую дверь, распахивая её настежь.

Внутри сразу почувствовал дискомфорт. Это была антимагическая камера, вот только для меня она уже была явно слабовата. Но, судя по всему, достаточна, чтобы удерживать находящихся здесь японцев, точнее, её правящую верхушку.

— Господин Галактионов, — один старик тревожно поднял голову на шум, и тут же улыбнулся.

— Моё почтение, господин Накамура, — легко кивнул я. — Спасибо за приглашение.

Лицо японца поменялось, и по старой привычке он упал на колени и начал быстро-быстро кланяться.

— Простите, Александр. Это не я, это сделано было от моего имени.

— Да ладно, ладно. Я всё понимаю.

Я скинул на пол Жрицу.

— Она во всём виновата? — показал на неё рукой.

— Верно. Она мертва? — на этот раз подал голос первый советник Тадаси Хироми.

И на лицах всех этих высокопоставленных людей, которых, как собак, заперли в антимагической камере, проскользнула такая грусть и тоска, что я невольно одновременно и посочувствовал, и позавидовал японскому народу.

Даже зная, что принцесса — предатель, они были ей настолько преданы, что прямо сейчас испытывали душевную боль. И это ощущалось физически.

— Пока нет, — сказал я. — Император здесь?

— Да, но он…

Японцы расступились, и я увидел лежащего на скамье Императора Ёсихото. Со стороны он выглядел, как труп. Он даже не дышал. А его пульс, если иметь достаточное терпение, можно было услышать раз в несколько минут.

— Среди нас нет лекаря. Мы не знаем, что с ним произошло, — сказал Накамуро.

— Я знаю.

Я наклонился над бессознательным Императором. Сейчас он выглядел, как старик. Лицо его было искажено мучениями, и он реально постарел на несколько десятков лет. Причём подозреваю, что дело тут не в физической боли, а в душевной. Уверен, что он понял, что его предала родная дочь, и от этого его состояние усугубилось, в том числе. Хорошо, что он не заставил себя умереть. Подозреваю, что он был на это способен.