— Как я могу испортить командиру такой сюрприз? — оскалился мужчина.
Люблю, когда мои люди думают со мной на одной волне.
— Знаешь, дорогой, — вперед вышла улыбающаяся Анна. — Я бы хотела тебя поздравить с еще одной женой, но ты сам все испортил, когда написал еще в полете, в чем дело.
— Для того и написал, — подошел и поцеловал свою жену. — А где Катюха?
— Как где? Беременная… лежит в кровати, — с серьезным лицом сказал Анна.
— Так она же не была беременной? — слегка напрягся я.
— Вот именно, Галактионов… Шучу я, но это означает только, что это твой недочет.
"Вот тут Анна тоже права. Я замечаю, как Катя смотрит на нашего с Анной малыша. И мне кажется, она хочет своего ребенка сильнее, чем об этом говорит. Нужно подумать…
Дальше мне передали ребенка, и я зашел в гостиную, где ко мне подошла одетая в белоснежное платье Хельга.
— Давно не виделись, Александр! — обняла она меня.
Это тоже было не |обычно. Ведь по их обычаям, так себя ведут муж и жена… Ну, или крепкая пара.
— Скучала?
— Оче… То есть, нет! — тут же взяла она себя в руки.
Хельга покраснела, и забрав Антоху, который попытался вырвать ей волосы, но чего-чего, а вот силы у Ледяной Принцессы защититься хватало, и пошла с ним на диван.
— Ну, что ты за человек, — улыбалась рядом Анна. — Ты ее снова засмущал. Теперь до вечера будет сидеть и думать.
— Думать, говорят, полезно.
— Так чего сам не следуешь примеру? — подколола меня Анна.
— Слишком умным тоже не хочется быть.
Дальше Анна взяла под руку гостью, и пошла ее обустраивать.
Я быстро побежал в кабинет, и вскоре туда пришли Анна с Анастасией. Анна спряталась, а Анастасия села рядом со мной, и мы принялись ждать моего командира гвардии.
Волк особо не спешил. Шнырька показал, что он зашел на кухню и умял шесть блинов, и только потом направился ко мне в кабинет. Когда Волк, постучавшись, зашел, то увидел перед собой два грустных и строгих лица.
— Это он? — серьезно спросил я у Анастасии.
— Он! — опустила она глаза.
— Как ты мог Потапов, — покачал я головой. — Я не думал, что ты сможешь бросить беременную девушку.
Анастасия заплакала, и стала гладить свой большой живот, которым ей служила подушка.
— Я… я… — Волк завис и, кажется, сейчас сломается.
Вот не думал, что моего серьезного Потапова можно таким выбить из себя.