Некоторых просто убили. Вставай.
Килкенни слегка отошел в сторону и свободной рукой сделал жест в сторону Тернера.
— Лэнс. — Хромой шевельнулся в кресле. — Дай мне возможность уехать. Я сделаю так, что ты об этом не пожалеешь.
— Ошибаешься. Страуд принял от меня присягу, когда я надел его звезду. Если бы он не сделал этого, то ты был бы сейчас мертв.
Барни Хаусмен тупо уставился на него. Лэнс продолжал:
— Мы никогда раньше не встречались, но я о тебе слышал. Я Килкенни.
Глаза Хаусмена сузились, и косточки пальцев там, где он держался за стул, побелели.
— Ладно, — прохрипел он и начал медленно вставать, но ему мешала хромая нога."
"Вроде бы помогая себе, он неловко наклонился, и внезапно выхватил из потайной кобуры короткоствольный кольт-молнию. Килкенни успел отступить, и пуля только задела плечо. Уже падая, он выстрелил и не попал. Хаусмен еще три раза нажал на спуск, пока Килкенни успел спрятаться за дубовый стол. Еще одна пуля попала ему в бедро. Комната наполнилась пороховым дымом. Хаусмен выскочил за дверь и почти вывалился на дорогу.
Он срывал куш до того, как комитеты бдительности или федеральные маршалы добирались до него.
Хиллман только что открыл свой магазин, когда Хаусмен прохромал через главную улицу и вслед за хозяином вошел в помещение.
— Открой сейф, Хилл, — сказал Тернер. — Мы уходим. У меня только что была перестрелка с Килкенни.
Хиллман ошарашенно смотрел на него. Хромой пожал плечами:
— Я не спятил. Этот бандит Лэнс оказался тем самым Килкенни. Мне следовало его помнить. Он и раньше пользовался этим именем. Нам надо смываться.
Его остановил взгляд Хиллмана. Тот смотрел не на него, а на что-то у него за спиной.
Хаусмен повернулся и уставился на стоящего в дверях Килкенни, грудь которого была залита кровью, все еще сочившейся из раны в плече. Молча стоя в дверях, он являл собой воплощенное отмщение,
Хиллман сделал шаг назад:
— Нет, Килкенни. Не меня. Я в этом не участвую. Это Барни превратил нашу жизнь в ад.