Когда говорит оружие

Бур быстро прошел в угол сарая, где находилась дверь, ведущая в пристройку под навесом. Только туда он еще не заглядывал.

Открыв дверь, он сделал шаг внутрь и чиркнул спичкой. Перед ним зияла яма. Свежевырытая яма, шести футов в длину и, наверное, столько же в глубину. Замерзшую землю вырубали киркой — она стояла тут же, рядом с лопатой. Бур узнал инструменты с первого взгляда. Он не раз видел их в доме Лена Мейсона. Он, собственно, одалживал иногда эту лопату, чтобы помочь выбраться из болота попавшим туда молодым бычкам.

Сначала он освобождал их ноги из трясины, а потом вытаскивал за веревку. Ему знакома была эта испещренная зазубринами рукоять, помеченная красным пятном, которое Мейсон ставил на все свои инструменты, чтобы их не своровали.

Спичка обожгла Буру пальцы, и он разжал их, выронив ее в могилу, — ибо перед ним была могила самая настоящая.

Молодой ковбой в темноте вернулся к окну и вгляделся в окутанный метелью дом. Пока он здесь ждет, может произойти убийство.

Но как же Лен Мейсон? Неужели он тоже в этом замешан?

Бур вынул из-за пазухи револьвер и, проведя языком по холодным губам, проверил его. Он — чего уж там притворяться — оробел не на шутку. Раньше ему никогда не приходилось обнажать оружие против человека. Палил только по кроликам забавы ради, да как-то раз пристрелил бешеного койота.

Засунув револьвер обратно в кобуру, он застегнул тулуп и вышел за дверь.

На него тут же налетел ветер, забираясь под одежду и больно хлеща по лицу заледеневшим снегом.

Сугробы, наметенные к стене дома, вдоль которой он пробирался, были ему по колено. Он никогда не бывал внутри и не имел понятия, как лучше… и как вообще туда проникнуть.

Завернув за угол дома, он остановился. На белом фоне заметенной снегом громады выделялось темное квадратное пятно. Дверь открывали! Теперь она была закрыта, но, когда ее двигали, наметенный на доски снег слетел вниз.

Из глубины старого дома донесся неясный звук. Быстро развернувшись, Бур побежал на задворки.

Дверь, ведущая в подвал, накренилась под тяжестью снега, и ему пришлось немного приподнять ее, чтобы войти внутрь и спуститься по крутым ступенькам.

Над головой у него скрипнул пол. Нащупывая в незнакомой темноте дорогу, он добрался до лестницы и вскарабкался по ней наверх. Осторожно взялся за ручку ведущей в дом двери. Она была не заперта, но разбухла от сырости и подалась с трудом.

— Меня предупреждали, чтобы я сюда не ехала.