— Ты искал запасные, я полагаю, а не те, что разбил позапрошлой ночью?
— Не очень-то мне они и нужны, — отмахнулся Энди неопределенно. — Знаете, меня заинтересовала кирпичная кладка с левой стороны. У вас есть фонарик?
— Нет, — Диана сказала это так резко, что огромный пес у ее ног коротко заскулил.
Энди засмеялся.
— Хорошо, хорошо, я удаляюсь. Только не дайте собаке скушать меня, леди. Я же говорил, что Бэби будет прекрасным сторожем, так ведь?
Он так и продолжал болтать, когда Диана закрыла за ним и Уолтом дверь.
Появилась Мэри-Джо со словами:"
"— Я выключила в библиотеке свет. Ты же не собираешься сидеть полночи, верно?
— Не собираюсь. Нужно только проверить запоры.
— Это я уже сделала. О животных я тоже позаботилась.
— Спасибо.
— Не стоит. Неужели ты думала, что я усядусь здесь без дела и буду строить из себя почетную гостью дома? И потом, я перед тобой в долгу.
Диана посмотрела на нее с упреком.
— Знаешь что, Мэри-Джо, я понимаю, ты считаешь меня избалованным ребенком из привилегированной семьи, но в свое время я застелила добрую тысячу постелей и даже пару раз драила туалеты. Так что я вовсе не неженка.
— Никогда бы не подумала, — сказала Мэри-Джо. — Хорошо, твоя взяла, мой туалеты, если тебе так угодно.
Диана засмеялась, улыбнулась и Мэри-Джо. «Она колючая как ежик и робкая как кролик, — подумала Диана.
Это было мало похоже на молитву, но шло от души. Мэри-Джо стала ей странным образом близка. Не понимая почему, Диана знала только, что это так.
— Я завтра до полудня работаю в булочной, — сказала Мэри-Джо. — Приеду сразу, как освобожусь.
— Приезжай, особых дел не будет, но мне веселее в твоем обществе.
— Я не хочу тебе навязываться, но только… — Мэри-Джо осеклась. — Только мне нужно пристанище на несколько дней.
Диана воздержалась от вопроса, почему Мэри-Джо вдруг понадобилось пристанище. После разговора с Уолтом в этом не было необходимости. Она чувствовала себя как человек, попавший на зыбучие пески, каждый новый шаг был чреват опасностью. Угроза могла таиться в любом неосторожном слове. Мэри-Джо сооружала вокруг себя непроницаемую раковину годами. Ее не разрушить ни за час, ни за день, ни за неделю.