Бесполезно, там все равно ничего не рассмотреть. Разрисованные инеем окна отгораживали меня от мира.
Громко хлопнула в ладоши, окончательно погасив искры. После чего подошла к зеркалу, лихорадочно поправляя сорочку. Все эти рюшечки-бантики и вышивка на груди жутко раздражали, но ничего другого у меня нет.
Схватив гребень, я провела по непослушным кудрям раз, второй, третий. Бесполезно, кудряшек становилось еще больше, и они совершенно отказывались исполнять волю хозяйки — послушной волной обрамлять бледный овал моего лица.
Но надо было спешить.
Взяв парчовый халат, я вышла из спальни, не забыв набросить Полог Невидимости. Великий лорд вполне мог установить слежку за мной, так что сейчас лучше было не рисковать. Особенно теперь, когда я так близка к осуществлению своего плана.
Я узнала, где располагались его новые покои. Здесь же, в замке, только этажом ниже.
Это расстояние я прошла за считаные минуты. И вот она, заветная дубовая дверь.
Волноваться и переживать некогда. Быстро постучав и так и не дождавшись ответа, я вошла внутрь и сразу закрыла дверь на большой засов. После чего повернулась к нему, в последний момент сбросив Полог.
— Я же просил меня не беспокоить, — мужчина сидел в кресле у камина. Бесцеремонное вторжение его явно не обрадовало, потому что в мою сторону почти сразу полетела пустая бутылка из-под дорогого коньяка.
— Ты, как всегда, само очарование.
Вздрогнул.
И сжал кулаки так сильно, что побелели пальцы.
Я смотрела на его реакцию с каким-то радостным предвкушением. Значит, переживает… Значит, для нас не все потеряно…
Для нас. Какое изумительное сочетание. Правильное… Верное… Нужное.
— Что ты здесь делаешь? — Он медленно встал с кресла, поворачиваясь ко мне и скрещивая руки на груди.
И разворот могучих плеч как-то сразу стал еще больше и еще внушительнее. Ох, хорош!
Темная, даже немного пугающая фигура на фоне догорающего огня камина. Очень эффектно и возбуждающе.
— А ты как думаешь? — улыбнулась я и сбросила с плеч халат, откинув волосы. Во-первых, они очень мешали. Во-вторых, закрывали глубокий вырез сорочки, что делал мою грудь очень даже симпатичной.
— Уходи, — глухо прорычал он.