Всё это вместе объединялось и, вызывало у Марины дрожь во всём теле, заставляя сердце стучать чаще.
Камиль смотрел на её пухлые губы и просто терял голову от желания, которое въедалось под кожу и не отпускало из своей власти.
Впервые в жизни Камилю стало страшно, эта хрупкая девочка приобрела над ним особую власть, которая не могла не волновать.
Марина судорожно вздохнула, в её взгляде уже не было прежнего вызова. Губы Камиля изогнулись в опасной ухмылке, он был доволен, замечая, что она невольно сдаётся ему, даже если и сама этого ещё не понимает.
Сначала он легко коснулся её губ своими, проведя по ним языком, безмолвно прося её открыть рот, а когда это произошло, ненавязчиво ворвался языком в рот девушки.
Она поражённо застыла, шокированная поцелуем, пробуждающим в ней самые разные чувства, но они не были неприятными, просто новыми.
Его рука расстегнула молнию на куртке и легла на её грудь, слегка сжав через тонкую ткань платья полушарие, поцелуй его стал более страстным, из горла мужчины вырвался хриплый стон.
Камиль чувствовал себя пьяным, как же чудно пахнет эта девушка, этот запах опьянял, сводил с ума, лишал воли. Он с наслаждением пил её дыхание.
Этот глубокий поцелуй, как показалось Марине, длился уже целую вечность, она даже не заметила, как с её губ сорвался стон удовольствия.
Если бы они не стояли на улице, Камиль не сомневался, что окончательно утратил бы самообладание.
Он чувствовал, как девушка вся трепещет в его объятиях, но не оказывает сопротивления, поэтому он позволил себе более смелые действия.
Его рука слегка нырнула под платье девушки, опустившись на бедро. Марина упёрлась руками в его широкую грудь, а он лишь сильнее впивался в её губы, понимая, что впервые у него появилось такое чувство, что весь его мир сконцентрировался вокруг этой девушки, которую он сжимает в своих объятиях, до её вкуса и запаха.
Если бы она не трепетала так сильно в его объятиях, то он бы точно не сдержался, запихнул её в машину на заднее сиденье и прямо здесь на парковке и взял бы.
Чувствуя, что она всё сильнее упирается, он отпустил её, разжав руки, слегка обвёл языком её вспухшие губы и отстранился.
Она потрясённо смотрела на него. От этого глубокого поцелуя по телу до сих пор шли мурашки.
- А вот теперь мы можем идти, - довольно заявил он, рассматривая её потрясённое личико.