Особенно здорово, если стекло попадалось цветное — лучше всего синее, большая редкость, и сквозь такие стекла простые одуванчики, маргаритки и полевая кашка казались чем-то волшебным. Но как-то мальчишки вычислили один из их «секретиков» и зарыли вместо него дохлого голубя. С тех пор Кира утратила всякий интерес к этой игре — каждый раз вспоминались провалившиеся голубиные глаза и личинки, копошащиеся в гниющей птичьей тушке.
Сегодняшний бабкин «секретик» оказался именно таким.
И если есть еще, они могут оказаться не лучше.
Хотя ведь был кулон, черный камень в объятиях плюща. Он красив. Он почти волшебен, разве нет?
Подождав, пока чай заварится, Кира налила себе чашечку и неторопливо пошла по коридору, осторожно ступая по проседающим доскам. В недрах квартиры настенные часы гулко возвестили о наступлении седьмого часа, и она остановилась, рассеянно слушая их бой. На улице был ранний светлый весенний вечер, но в квартире уже сгустились сумерки — сырые, мрачные сумерки, словно она находилась в другом измерении.
«Я становлюсь домоседкой?» — удивилась она.
Подобная черта никогда не была ей свойственна, и Киру всегда страшила перспектива после замужества превратиться в домохозяйку. Ее последний кандидат в мужья делал намеки именно в этом направлении, и после того, как он заявил, что его жене следует заниматься исключительно домом, не тратя время на работу и тому подобные глупости, она распрощалась с ним прежде, чем он успел еще хоть что-нибудь произнести.
А вот теперь, поди ж ты, сидит дома воскресным вечером.
Хотя, с другой стороны, куда ей идти?
Да к морю же, к морю!..
Неохота."
"С последним ударом часов она вошла в спальню, включила свет и вздрогнула — в расплескавшейся от вспыхнувшей люстре тьме почудилось чье-то стремительное движение, словно посередине комнаты стояли люди, которые одновременно со щелчком выключателя стремглав кинулись в разные стороны. Ни звука, ни колебания воздуха — только лишь мелькнувшие тени.