Отыскав нужный телефон, Кира торопливо набрала номер, путаясь замерзшими пальцами в дырочках диска, и через какое-то время в трубке кто-то тяжело вздохнул и осведомился:
— Ну, а у вас что?
Кира объяснила. Голос некоторое время молчал, и когда Кире уже начало казаться, что их разъединили, сказал с легким оттенком сочувствия.
— Ну, пока ничем не могу помочь. Машина на аварии на другом конце города. Как освободятся — пришлю.
— А это примерно через сколько? — упавшим голосом спросила она.
— Через час — не раньше.
— А другой машины у вас нет?
— Нет, конечно, — не без юмора отозвались в трубке.
— А если… мы бы такси вызвали.
— Для кого? Работников двое всего, я ж говорю — и они на аварии.
— А вы не умеете?
— Я не умею, — обиделся голос, после чего добавил: — Я диспетчер. Адрес говорите.
Когда Кира сообщила адрес, голос в трубке снова стал сочувственным — и даже больше, чем раньше.
— Ну, тогда и не удивительно. Это она у вас еще долго продержалась. В этих домах вообще… Ну, ждите, короче.
Кира положила трубку, и тотчас Стас крикнул из комнаты.
— Ну?! Что сказали?!
— Ждать сказали. Где-то через час.
Стас чертыхнулся, и в гостиной что-то грохнуло. Кира зевнула и наклонилась, чтобы собрать выпавшие из книги листки. И медленно выпрямилась, держа их в пальцах — обрывок какой-то записки или письма и маленький человеческий профиль, искусно вырезанный из черной бумаги. Очень знакомый профиль. Ее."
"Кира ближе поднесла его к глазам, улыбаясь слегка умиленно. Да, никаких сомнений. Ее нос, ее губы, ее линия лба, ее подбородок, ее длинные косы.
Она осторожно положила бумажный профиль на место и взглянула на обрывок бумаги, исписанный торопливым мелким почерком, чем-то напоминавший ее собственный.
…видела и знаю, что тебе надо. Так что…
…как хочешь, тебя больше нет для меня…
…лизишься к моим детям — я тебя удавлю…
Кира изумленно вскинула брови. Кто это писал и кому? В шутку или всерьез?
Приблизишься к моим детям — я тебя удавлю.