— Сережа тоже лихо срубил одного в бреющем полете! — одобрительно заметила Кира, беря Сергея под руку. — Ужас, как свирепствуют люди, когда у них заканчиваются сигареты! Как рука?
— Да нормально, чего, — Сергей сжал и разжал пальцы. — С армии движения автоматом идут — нипочем не забудешь. Особенно, когда еще воображение подключаешь… Я представил, что это наш старшина первой статьи, короче. Такой был урод!.. ладно, не важно.
— Действительно, не важно, — отозвался Стас, сгребая взвизгнувшую Вику в охапку.
— А вы что — собрались отколоться? — удовольствие в голосе Сергея настолько явно проглядывало сквозь огорчение, что Кира покосилась на него и руку убрала, но он подхватил ее ладонь и уложил обратно на свой локоть, прижав сверху своей ладонью, словно пойманную бабочку.
— Ну, как бы так. Рука побаливает — хочу записаться на прием к врачу, причем прямо сейчас. Ты меня примешь, солнышко? — Стас поцеловал Вику в подбородок, и она скромно опустила глаза.
— Пожалуй, хотя принимать тебя в больших дозах вредно для душевного равновесия. Идем, я осмотрю твою руку и все остальное.
— А ты будешь нежна со мной? Я боюсь злых врачей.
— По-моему, их лучше оставить наедине, — заметил Сергей с улыбкой. Кира кивнула.
— Похоже на то. У-у, предатели!
— Я тяжко раненый! — заныл Стас. — Мне необходимы медицинские процедуры! Пошли, Викуля… а вы гуляйте дальше. Серега, головой мне за сестру отвечаешь!
— Да все нормально будет, — Сергей отступил назад, не выпуская Кириной руки.
— Пока-пока! — сказала Вика, отворачиваясь. Стас молча сцепил руки над головой, потряс ими, после чего обнял Вику за плечи, и они неторопливо пошли через аллею к остановке.
— Нас бросили, — уныло протянула Кира. — Ну что — пойдем еще побродим? Или и ты сейчас запросишься домой?
— Ни за что! Я могу гулять хоть до утра!
— Ну, ты меня переоцениваешь.
— Проверим? — спросил он с улыбкой, и Кира кивнула.
И они снова неспешно и бесцельно бродили у тихого моря, широкими дорогами, парками и аллеями, сквозь теплый поздний вечер и раннюю ночь, под звездами и едва слышно шелестящими деревьями, и людей становилось все меньше, а тишины — все больше, и в конце концов они оказались на краю старой деревянной пристани, погруженной в полумрак.