Сергей вздохнул во сне, и Кира, чуть повернув голову, взглянула на прижатое к ее плечу лицо, на приоткрытые губы, на растрепавшиеся волосы, на крошечное родимое пятнышко возле уголка левого глаза, на темно-русую щетину, уже прораставшую на щеках и подбородке, на крепкую руку со свежей царапинкой на костяшках пальцев, лежавшую на ее животе. Взглянула и подождала — не появится ли что? Но ничего не было. Рядом с ней в постели спал мужчина — симпатичный, хорошо сложенный, с которым ей было приятно и просто, который был милым и обаятельным, хоть и в чем-то немного примитивным, который нравился ей и к которому она, возможно, была уже немного привязана.
Кира посмотрела на настенные часы, потом в окно за тонкой кружевной тюлью. Там была ночь — глубокая, темная, и где-то там в этой темноте был ее дом. Пустой, брошенный… На мгновение Кире показалось, что она слышит потрескивание старой мебели и знакомое жужжание электросчетчика высоко над входной дверью.
Вздохнув, она приподняла голову, потом осторожно убрала руку Сергея со своего живота и села.
— Ты куда?
— Домой — куда же еще?
— Кир, ты что, какой домой?! — Сергей резко сел на кровати. — Полвторого ночи!
— Ну и что?
— Уже ничего не ходит.
— Топики всегда ходят. Редко, но ходят, — Кира начала обходить кровать, и Сергей, вскочив, схватил ее за руку. Схватил так крепко, что она посмотрела на него изумленно, забыв разозлиться.
— Я тебя не пущу!
— Что?
— То есть… — спохватившись, он убрал руку. — Я хотел сказать, почему ты решила идти домой? Чем тебе плохо здесь? Почему ты не хочешь остаться… к тому же, завтра… то есть, уже сегодня… воскресенье.
— Я просто хочу домой.