— Они за всеми наблюдают… И ведь… говорили… это началось еще задолго до того, как я родилась…
— А ночью они тоже сидят — фиксируют, кто уезжает?
— Ночью нет.
— Ну, так значит те, кто не уехал на их глазах, просто уехали ночью или очень поздно вечером, или очень рано утром…
— Все?
Кира осеклась. Сейчас уже взгляд Влады был снисходительным и необычайно умудренным. Теперь она казалась совсем другой и никак не ассоциировалась с тем замурзанным нечто, которое недавно валялось в пыли среди гаражей.
— А почему, собственно, нет? Разве их было так много?
— Очень, — ровно ответила девчонка. — Потому они и боятся.
— Чушь, Влада! Если бы люди здесь пропадали, да еще в таком количестве — такое бы началось! У всех есть родственники, друзья, коллеги, наконец!
— Нет, не у всех, — заметила Влада. — Вот если я пропаду? Кто заметит? Например, если б я к тому же жила не в этом дворе? На занятия хожу через раз, в ларьке мне замену найдут через пять минут и не вспомнят, кто я, одного из моих друзей ты видела, а мать вообще не поймет, что случилось.
Кира молча покачала головой, поджав губы.
— А, понимаю, хочешь сказать, что такие, как я, здесь хату бы не снимали? Всякие были. И те, кто пропадал, большей частью приезжали одни. К тому же, из других городов, в основном. Наши ж все расспрашивали. Нашим ж все надо! — Влада почесала мочку уха. — Но несколько раз пропадали и семьи. Целые семьи, ясно тебе?! С детьми! А одного мужика я сама видела!
— В смысле? Как ты его видела, если он пропал?"
"— Не он.
— Испарились… — эхом зачем-то повторила Кира и внимательно посмотрела на нее.
— Не знаю. Уехал, может быть… хотя этого тоже никто не видел. Либо он уехал ночью… либо… вслед за ними… тоже…
— Влада, ты понимаешь, что это историю вполне реально проверить, между прочим?!
— Да проверяй на здоровье! — Влада обхватила руками согнутые колени.