— А тот мужик, у которого семья пропала?
— Нет, его здесь нет. И семьи этой тоже. Я их хорошо помню — девчонке года четыре, как кукла была, — Влада вздохнула. — Жалко.
Кира подперла голову ладонями и тоже вздохнула.
— Неужели ты это серьезно?
— На твоем месте, я бы продала ее как можно быстрее!
— Может быть. Но ты не на моем месте.
— Да уж, верно, спасибо, что напомнила, — Влада отодвинула пустую тарелку. Ее глаза блестели мягким уютным блеском, словно у сытой кошки, волосы уже почти высохли и торчали в разные стороны неровными прядями.
— Да нет.
— А почему?
— А оно тебе надо? — Кира встала и начала складывать грязную посуду в раковину. Влада повернулась и поджала под себя ноги, с любопытством разглядывая набор специй.
— Вообще-то да. Никто не останавливается обычно. Разве чтоб сказать — как тебе, девочка, не стыдно? Или то же самое, но матерно. А потом дальше идут.
— Ты сделала тот же вывод, что и из подзатыльника Вадима Ивановича? — Кира хмыкнула, открывая кран. — Бьют — значит не все равно?
— Значит, замечают, — Влада зевнула. — Конечно, когда бьют именно так, а не в живот ногой, например.
— Бывает и такое?
— Всякое бывает. Даже оттрахали один раз, не побоялись — вдруг спидоносная!.. Не боись, — с усмешкой сказала она Кире в спину, — ничего такого у меня нет, проверялась недавно… по работе надо было.
— Поздравляю, — пробормотала Кира — не без облегчения. — Ты б завязывала, все же.
— А зачем?
— Ради матери, хотя бы.
— Я когда-то тоже просила ее не лезть в эту квартиру. Предчувствия у меня были нехорошие. Ради себя просила. Думаешь, она послушала? — Влада отвернулась и уставилась в окно."
"Много позже, уже в ночной час Кира тоже смотрела в окно. Двор был пуст, и никто не сидел возле люка. Это было так непривычно, а по утрам казалось почти катастрофой.
Она прыгнула в холодную постель, выключила свет и некоторое время лежала в темноте, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.