— Ой, простите, я дура — я совсем забыла о вашей…
— Да нет, нога сегодня болит меньше обычного, и я вполне бы мог, но… — его голос вдруг стал подчеркнуто официальным, — вам бы лучше подобрать для танца партнера помоложе.
— У меня есть партнер помоложе, но сейчас я хочу танцевать с вами, — Кира протянула правую руку, и лунный свет ласково огладил серебряные кольца на ее пальцах.
— Вы опасаетесь за свою репутацию, господин майор? Или вас смущает то, что я предлагаю танцевать прямо на улице?
— И то, и другое — абсолютная глупость! — резковато ответил Князев и усмехнулся. — Конечно же я согласен. Я же не идиот, чтобы упускать такое предложение!"
"Он посмотрел на свои пальцы, сжимавшие набалдашник трости, разжал их, и трость глухо стукнулась о землю.
Князев протянул руку навстречу ее руке, и ладонь Киры осторожно скользнула в его ладонь, а другая легла ему на плечо. Сегодня Вадим Иванович был без плаща, и сквозь тонкую ткань рубашки она чувствовала его плечо — теплое и крепкое.
Во время танца он несколько раз что-то говорил. Кира не вслушивалась в слова — вслушивалась только в его голос. Князев держался в своей обычной насмешливой манере, но она чувствовала за ней плохо сдерживаемое волнение.
Отчего-то ей казалось, что он сбит с толку и даже в чем-то напуган, и вот-вот отпустит ее и сбежит куда-то в темноту, но он этого не сделал. Танец был простым, без изысков, но в этой простоте было что-то непонятное, завораживающее. Хромота Князева практически не ощущалась, он двигался то плавно и уверенно, то стремительно и с каким-то отчаяньем, лихо проворачивая Киру под рукой и вызывая у нее всплеск веселого удивления, а потом его движения снова становились медленными.
Она слушала музыку и смотрела на его непроницаемое лицо, скрытое полумраком, и ей казалось, что они танцуют здесь не минуту, а давным-давно.
