Ты точно не ранена? Что у тебя с голосом?..
— Дома, Стас, дома…
Придерживая, Стас завел Киру в подъезд, достал ключи и с трудом открыл дверь — пальцы у него дрожали, и он никак не мог попасть ключом в замочную скважину. Кира вошла — точнее, вбежала в квартиру, привалилась к холодной стене прихожей и облегченно вздохнула, уронив сумочку. Теперь все, теперь она в безопасности, теперь никто ее не тронет. Скользя спиной по стене, она съехала на пол и обхватила свои дрожащие колени, откинув голову. Твердый холод камня за затылком был таким успокаивающим, таким… родным?
Кто посмел тронуть тебя?!.
"Стас включил свет в прихожей, и разъяренные бесплотные голоса утихли в ее голове. Кира закрыла глаза и провела ладонью по лицу — кожа была липкой от уже начавшей подсыхать крови.
Кира почувствовала, что Стас опустился рядом с ней, почувствовала его пальцы, бережно дотронувшиеся до ее шеи, и почувствовала, как в кончиках этих пальцев запульсировало бешенство.
— … боже мой!.. тебя душили?!.. Я вызову…
— Никуда не звони… пока… — прошептала она. — Ему… надо потом вызвать… если еще не нашли… а мне не надо.
Стас немного помолчал, потом неожиданно сказал:
— Да, ты права. Без нас разберутся. Но… твоя шея, Кира…
— Я же говорю, пройдет! — почти крикнула Кира и закашлялась. Стас обнял ее, и она прижалась лицом к его плечу. Хотелось заплакать, но вот сейчас как раз плакать она не могла. Зато могла смеяться. Очень долго. И, если б не распухающее, измятое горло, громко. Она жива! Жива!
— Ванна… — прошептала она.
— Ты вся в крови, — сказал он зачем-то, хотя этой фразы совершенно не требовалось — Кира и так это знала. Она криво улыбнулась, глядя на свои разорванные колготки и расцарапанные колени, оттянула вырез кофточки, на которой спереди теперь осталось всего несколько бледно-зеленых пятен, остальное было темно-красным.