Луч фонарика метнулся в указанном направлении, и Стас всхрипнул, словно ему не хватало воздуха, глядя на изорванный остаток шеи лежащего на животе человека и поблескивающий сквозь кровь бледный обломок позвонка. Он поднялся, придерживая сестру одной рукой, и Кира обернулась — как раз вовремя, чтобы увидеть кружок света, подергивающийся на залитом кровью, широко раскрытом мертвом глазе, и отражавшийся в суженном зрачке, кажущемся стеклянным. Рука Стаса дернулась, и голова, лежавшая в метре от них, у ствола акации, лицом вверх, растворилась в милостивом полумраке.
Кира попыталась завизжать — и, наверное, в этот раз у нее бы получилось, но Стас внезапно зажал ей рот ладонью.
— Бежим! — выдохнул он, развернулся и потащил ее во дворы — почти понес — бегуньей Кира сейчас была никудышной, спотыкаясь на каждом шагу и цепляясь ногами за малейшие выбоины. Стас надежно поддерживал ее, не давая упасть. Он ни о чем не спрашивал и не давал вылиться своему ужасу ни в малейшем звуке, в отличие от Киры сразу же сообразив, что ни к чему сейчас ужасаться окровавленному телу и давать волю эмоциям.
Но, с другой стороны, у него была уйма времени, чтобы убить и ее тоже. Почему же он этого не сделал?
Во дворах, через которые они пробегали, кто-то сидел — в темноте мягко светились сигаретные огоньки, слышались разговоры и смех, стучали чьи-то каблуки, и внезапно весь ее ужас на мгновение захлестнула высокая волна ненависти к этим не видимым в ночи людям, к водителю «топика».
Когда они миновали трансформаторную будку, белевшую в темноте, словно чей-то склеп, Стас внезапно придержал Киру.
— Сбавь темп — во дворе кто-то есть.
— Ну и что…
— Не нужно, чтоб они видели, как мы бежим, — сказал он чуть дрожащим голосом и повел ее к дому, старательно загораживая своим телом.
Не нужно, чтоб они видели, как мы бежим
Стас, ты ведь не думаешь, что это сделала я?
— Стас, мы должны вызвать «скорую»… — прошептала она зачем-то, и брат с неким мрачным юмором ответил:
— Какая «скорая» — ему катафалк нужен!..