Коллекция

Всю неделю она просматривала газеты, слушала новости, осторожно расспрашивала знакомых, но так ничего и не узнала. Несколько убийств, произошедших в последние дни, носили исключительно обыденный характер, и нигде в городе не находили обезображенный труп, лишенный головы, и саму голову тоже. Легче всего было думать, что все это — лишь сон, но синяки на ее шее не были сном, как и порез на запястье, и бьющая в лицо чужая кровь, и отголосок ночного ужаса, еще долго не исчезавший из глаз Стаса.

Ее отношение к брату начало странно раздваиваться.

По утрам, когда он стучал в ее дверь, а потом говорил кучу всяких милых глупостей и щекотал ее голые пятки, Кира его обожала, считая самым лучшим человеком в мире и неизменно вспоминая, как он бросился к ней на помощь, как тащил ее, перепуганную и окровавленную, домой, как хлопотал вокруг нее, а потом бесстрашно уходил в густую ночь лишь для того, чтобы Киру никто не беспокоил расспросами и на улице не валялся неприбранный труп. Она смотрела на него, как смотрят дети на восхищающего их киногероя, и безоговорочно соглашалась со всем, что бы он ни сказал.

Но вечером Стас раздражал ее неимоверно, и она поглядывала на него только лишь как на досадное препятствие. Все вечера он проводил в квартире, никуда не выходя, и ночи тоже, и Кира никак не могла снова понаблюдать за тенями. Это желание стало почти маниакальным. Ей хотелось проникнуть в их загадки, ей хотелось знать больше — ей хотелось знать все. Но Стас мешал этому. Кира слишком хорошо помнила их давнишний разговор и опасалась зажигать свечи даже в своей комнате за закрытой дверью — ей казалось, что Стас может войти в любую минуту, и тогда на следующее утро отведет ее к психиатру… или еще хуже… Поэтому по ночам она только тихо бродила в темноте своей комнаты с зажигалкой, но этого тонкого огненного лепестка было слишком мало.

Иногда ей казалось, что она видит обрывки теней на стенах, но понять что-то по этим обрывкам было невозможно. То и дело она останавливалась у окна и ловила ночные шорохи, но ни разу больше не слышала, чтобы кто-то возился под ее окном.

Правда, порой ей вовсе не хотелось ломать себе голову над всем, что произошло. Хотелось порадоваться тому, что ничего больше не происходит. Возможно, это был бы лучший вариант.

Но в пятницу временное затишье внезапно закончилось, и начало этому положил ни кто иной, как Вика."

"Всю неделю подруга упорно искала встречи с Кирой, и Кира так же упорно отговаривалась или вовсе не подходила к телефону.