Если и было изумление, то разбивающийся об ее лицо теплый воздух смахнул его, и оно исчезло бесследно.
Неподалеку от развилки Кира замедлила бег, со снисходительной насмешкой глядя на пляж, куда не так давно прибегала по утрам, чтобы насладиться тишиной и рассветом. Сейчас там сияли огни и гремела музыка, слышались пьяные вопли и взвизги. А ведь всего лишь полторы недели назад ночь там была тихой и безлюдной.
Не останавливаясь, она повернула наверх и побежала по извилистой каменистой тропе.
Запах моря теперь чувствовался острее, а тонкий аромат акации уступил место пряной горечи полыни. То здесь, то там уже виднелись большие черные проплешины сгоревшей травы. Скоро они расползутся и сольются друг с другом, и часть степи превратится в пожарище. Летом степь умирала — до осени, когда сквозь пепел и сухие стебли вновь начнет упрямо пробиваться травяная зелень. Кира пожалела, что ей не удалось побывать здесь весной, когда морской ветер колышет яркие цветы — целый океан цветов, буйную феерию красок.
Цветущая степь недолговечна и может именно поэтому она так ошеломляюще прекрасна.
Навстречу ей выплывали остатки разрушенных стен, облитые звездным светом, распахивались беззубыми провалами длинные неровные ямы раскопок. Она бежала уверенно, ни разу не споткнувшись, словно эти каменистые тропы, извивающиеся среди иссыхающей травы, ложились ей под ноги бесчисленное количество ночей. Далеко впереди из полумрака появился Владимирский собор.
Ночь, хоть и светлая, скрадывала его очертания, и на какой-то момент ей показалось, что собор стал тем, прежним, каким был еще до бомбежек, каким она видела его на старых фотографиях, но Кира тут же поняла, что это всего лишь шутки мягко мерцающих звезд и теней. Она отвернулась от него и больше не смотрела. Тропа расползлась вширь, по бокам потянулась полуразрушенная каменная кладка. Когда-то это были дома, и Кира отчего-то невольно замедлила шаг, чтобы не так громко шлепать подошвами по камням, — неизвестно откуда взявшаяся деликатность к хозяевам города, которых уже много веков не было в живых.
Она подумала, что возможно, когда-то в одном из этих домов жили ее предки. Кто из них покинул этот город, кто умер здесь от старости, кто выращивал хлеб на равнинах, кто погиб в стычках со скифами… никто и никогда не ответит ей на этот вопрос.
