Коллекция

А что?

— Я смотрю, вы с ним стали большие друзья, — заметила она, повернувшись, взяла помидор и зло всадила лезвие в его округлый красный бок.

— И что в этом плохого? Я, по крайней мере, привожу в гости нормальных людей, а не наркоманов! И кстати, если еще раз этот дед…

— Если сейчас ты договоришь то, что собираешься сказать, нашим родственным отношениям придет конец, — ровно произнесла Кира, разнимая помидор на две истекающие соком половинки.

Затылком она ощутила потрясенное молчание Стаса. Оно растянулось почти на минуту, и Кира слушала его, держа в руках половинку помидора и нож, глядя в приоткрытое окно на густеющий вечер, рассеченный прутьями решетки.

Потом Стас резко развернулся и вышел из кухни. Минутой спустя громко хлопнула входная дверь, и Кира удовлетворенно улыбнулась. Пусть знает свое место! Никто не смеет разговаривать с ней подобным тоном, никто не смеет указывать ей, кого следует приглашать в дом! Иначе она может сделать…

Сделать что?!

Кира недоуменно моргнула, и то нечто, необъяснимое и мрачно торжествующее, спряталось, но тут же вновь всплеснулось с еще большей силой.

В груди что-то тупо заныло, и она, уронив нож на стол, прижала к ней мокрую ладонь.

… страшно, страшно… столько крови… но это лишь люди — одни из многих… надо учиться не бояться… учиться ночи… ты уже так давно не была в ней, а ведь столько дорог под темными лунами… они тоскуют по твоим шагам… что тебе эти стены — тебе нужны пространства… и три — число священное… за ним начинается вечность…"

"Отшатнувшись от стола, Кира стукнулась бедром о раковину, дернулась обратно и прижала ладони к вискам, но то непроизнесенное, бессмысленное, уже исчезло бесследно, и она уже не могла вспомнить ни слова.

Боль в груди утихла так же неожиданно, как и появилась.

— Я схожу с ума… — пробормотала она в тишине пустой кухни, глядя на развевающиеся занавески. — Я действительно схожу с ума…

Память тут же со злой издевкой подсунула ей знакомое, сложенное большими светящимися буквами слово, а следом вновь выплыла жуткая картина разгромленной квартиры и изуродованных тел.

Кира скрипнула зубами и взглянула через двор на соседний дом — туда, где светились окна на первом этаже, словно спасительный маяк сквозь грозовую тьму. Вадим говорит, что ей лучше уехать… может и вправду так лучше? Не доискиваясь причин — ни того, что произошло и происходит, ни того, что заставляет его говорить это — просто уехать.