Коллекция

Она подошла к стене и подняла тапочек, которым запустила в строптивого пса, и едва она приблизилась, как тени вокруг снова беззвучно зашлепали-заколотили руками в пустоту, дергаясь из стороны в сторону. Вскоре ей стало казаться, что отовсюду на нее обрушиваются шелестящие хлопки и стук, умоляющие, призывающие, обвиняющие неизвестно в чем, и истерично взвизгнула:

— Прекратите!

Тени разом опустили руки, продолжая стоять к ней лицом. Потом часть из них развернулась и пропала, а некоторые снова стали бродить по стенам со знакомой обреченной бесцельностью.

К своему облегчению Кира почти сразу же приметила среди них девчушку со множеством косичек, но на этот раз не стала ее окликать. Подошла к лежащей в углу густо-черной собачьей тени и присела рядом на корточки. Пес приподнял голову, но тут же снова опустил ее на лапы.

— Так это вы приходите, когда темно? — спросила она, не ожидая ответа. Собака осталась неподвижной. Тогда Кира осторожно протянула руку и коснулась стены там, где было торчащее черное собачье ухо.

Только шероховатая бумага и холод камня — больше ничего. Она отдернула руку и прошептала:

— Кто вы? Откуда вы здесь взялись?

Тишина. Только тикают часы, да иногда едва слышно потрескивают свечи. Кира встала, оглядываясь, потом повторила — уже громче:

— Кто вы? Откуда вы здесь?

Теперь разбрелись все черные тени, тая одна за другой, мелькнуло несколько серых — одна из них шла в гостиную с дымящейся сигаретой-тенью во рту. Кира взглянула на собственную тлеющуюся сигарету, на которой уже вырос длинный столбик пепла, рассеянно стряхнула его на палас и кинулась в гостиную.

Там тени тоже расходились, осталось всего несколько, а черный пес исчез. Она всполошено завертела головой.

— Нет, подождите! Останьтесь, хоть кто-нибудь!

Одна из черных теней дрогнула, проплывая сквозь тень повернутого кресла, и Кира внезапно замерла, ошеломленно глядя на нее. Это была тень женщины — тонкой, стройной, в коротком платье и с растрепанными пышными, коротко остриженными волосами.

Кира видела ее и раньше — много раз, когда та, бледно серая, сопровождала ее собственную, Кирину тень, и еще раньше, когда она бродила по стене вслед за своей хозяйкой.

— Вика! — вырвалось у нее. Конечно, это было глупо, тень не могла откликнуться на это имя, ведь Вика никогда, никогда — она была…

Тень резко остановилась, словно налетела на какое-то препятствие, и так же резко развернулась, уже знакомым жестом прижав ладони к несуществующему стеклу.