Это была не нитка, а тонкая золотая цепочка. Кира удивленно вскинула брови и машинально потрогала собственную на шее — да нет, на месте, да и плетение у нее совсем не такое.
Она осторожно вытянула цепочку наружу. Та была порвана возле самой заходящей в замок петельки. Кира приподняла цепочку за звенышко, и та закачалась в воздухе, и вместе с ней закачалась маленькая золотистая подвеска в виде ящерицы, съехавшая к самому замку.
Минутку, но ведь это Викина цепочка — она столько раз на ней ее видела! Наверное, Минина обронила ее во время одного из своих бурных свиданий… подождите! Ведь в тот день, когда они разругались, цепочка была на Вике.
Стас солгал ей. И Касенко он тоже солгал. Почему? С какой стати ему скрывать, что Вика была здесь сразу же после ссоры с Кирой? Боялся, что придется рассказать ту нелепую Викину историю?
А что, если эта история вовсе не такая уж нелепая? Что, если Вика была права, и Стас действительно…
— Нет, нет!.
Но откуда здесь тень ее подруги?
Ты что же, думаешь, Вика его расколола, Стас в приступе ярости придушил подружку и… и что? Куда он ее дел к Кириному приходу?! Она вернулась совсем не поздно, и во дворе еще сидели люди — иногда ей кажется, что они сидят там круглыми сутками… К тому же, это совсем не объясняет, каким образом…
— Бред! — яростно шипела она, потирая сквозь майку старый шрам между грудями.
Кира резко остановилась и снова посмотрела на зажатую в пальцах цепочку, потом на обеденный стол, заставленный пластилиновыми фигурками и заваленный фотографиями. Какой-то уж чересчур хорошо задокументированный бред!
Но ведь Стас ни разу ничего не видел, хотя однажды даже шел по скользящей по полу женской тени, которую некому было отбрасывать.