Закрыта была и дверца шкафа, пылесос водворен на место, а сама Вика смирненько сидела в кресле, сложив руки на коленях, словно примерная школьница, и на лице — лишь вежливый интерес. Любой бы поверил, но только не Кира, хорошо знавшая подругу и сразу же заметившая поблескивающую в глазах хитрецу и смешинку, да еще легкие огоньки иного рода, вызванные, несомненно, лицезрением ладной фигуры Стаса, который мягкой, кошачьей походкой шел через комнату. Кира скорчила подруге рожу, и та изобразила на лице возмущение облыжно заподозренной в блуде монахини.
— Что это?
— Открой — и узнаешь, — сообщил Стас, опускаясь в свободное кресло. — Для того и существуют коробки, чтобы их открывать, не так ли?
Кира извлекла коробку из пакета и, увидев рисунок на ней, забыла обо всем на свете.
— Стас!
— Тише! — сказал он, добродушно и не без удовольствия улыбаясь. — А то соседи решат, что я тебя убиваю.
Вика, вытянув шею, с любопытством наблюдала, как Кира осторожно, словно величайшую драгоценность, вынимает из коробки изящный чайничек из темной глины с узорчатыми боками, лепными иероглифами и драконами и ручкой в виде изогнувшейся змеи, имевшей весьма веселый вид.
— Господи, Стас, — умиленно произнесла она, прижимая чайник к груди, словно любимое дитя. — Но когда? Как? Ведь магазины давно закрыты.
— Да я его еще в Симферополе купил, когда за едой ходил, — Стас сунул в рот сигарету. — Там ведь тоже полным-полно таких чайных лавчонок. Я не ошибся? Ты ведь на такой чайник плачуще смотрела? Насчет денег не беспокойся — купил исключительно на свои.
— Так ты его сейчас с собой забирал?
— Ну да.