Чтоб ты его не нашла и не испортила торжественность момента, — он откинулся на спинку кресла. — Я люблю вручать подарки, особенно на публике, — Стас улыбнулся Вике, которая качала головой так, словно не верила своим глазам, — чтобы она оценила, какой я милый. Это ласкает мое самолюбие.
— И она оценила, — заметила Вика. Кира плюхнулась на подлокотник, обхватила Стаса за шею и звонко поцеловала в щеку.
— Я тебя обожаю! Теперь каждый день у меня будет настоящее чаепитие, а не какое-то там…
— Много ли тебе надо? — с усмешкой заметил Стас, нагибаясь, чтобы поднять выроненную сигарету.
— Это не просто глина — это… — руки Киры исполнили в воздухе некий торжественно-взбалмошный танец. Вика вырвала у себя сдавленный всхлип.
— Ей-богу, слезы наворачиваются от созерцания таких трогательных родственных отношений.
Стас закурил, прищуренными глазами глядя на нее сквозь дым.
— Только не слезы — от них бывает плесень, а у нас ее и так предостаточно.
— Ты так говоришь, будто я немилосердно изнуряю тебя трудом с утра до вечера, — укоризненно заметила Кира, выходя из гостиной в обнимку с чайником.
Когда она вернулась с бокалами, Стас и Вика оживленно и вполне дружелюбно беседовали, причем благосклонный взгляд Стаса то и дело соскальзывал с лица Вики в ее декольте. Кира придвинула себе стул и принялась разливать вино, сжав губы и с неудовольствием ощущая подступающее неприятное чувство, что она тут немного лишняя.