Мне чудилась музыка, идущая отовсюду. Она словно окутывала меня, забирала контроль над телом, заставляя его плясать.
Я сначала заволновалась, но потом поняла, что тело по-прежнему принадлежит только мне, просто нечто из меня рвется наружу, умоляя выпустить.
Стоило ослабить контроль, как меня закружило в танце. Откуда-то в голове возникли слова песни, такой же древней, как весь этот мир. Никогда не думала, что умею петь, но сегодня ночью слова сами лились из меня.
Я кружилась, а жар подхватывал, трепал мои распущенные волосы, касался оголенных участков тела, словно расшалившийся ребенок, желающий познать мир через прикосновения.
Я не могу сказать, сколько раз я прошлась вокруг костра, напевая совершенно незнакомую мне до этого песню, слова которой я уже наутро позабуду до следующего раза. И в какой-то момент, когда последний куплет отзвучал, а танец мой закончился, прямо передо мной в воздухе завис нож и чаша.
Не слишком долго раздумывая, я порезала запястье и подставила чашу под льющуюся кровь. Мне показалось в этот момент, что огонь как-то выжидающе застыл, словно он знал, что последует дальше, и жаждал этого.
Когда чаша наполнилась, рана на руке мгновенно затянулась, а нож истаял, будто его и не было.
– Дары! – крикнула я и выплеснула в огонь свою кровь.
Костер тут же ожил, загудел сильнее, вспыхнул, вскидывая свои лепестки на несколько метров ввысь.
Отойдя в сторону, я встала на краю поляны, наблюдая, как из туманов в сторону костра потянулись притихшие существа. Они что-то кидали в костер, кланялись огню, а потом подходили ко мне, тоже кланялись и быстро исчезали в туманах.
Я провожала взглядом каждого, молчаливо принимая подношения. Все верно, сегодня праздник Начала. С этого дня можно собирать многочисленные травы, начинающие зреть ягоды и разные корешки. Конечно, некоторые необходимо собирать весной или же в начале лета, но большинство трав, ягод и кореньев вызревают до нужного состояния именно к этому дню.
Не обязательно что-то дорогое. Я отдала своей крови, а существа несут то, что могут.