- Можешь не закрываться, здесь нас никто не увидит. Если стесняешься меня, то я тебя не стесняюсь, и меня вообще ничего не стесняет, кроме того, в каком времени мы находимся.
- Сейчас, наверное, часов семь утра, - сказала Татьяна, - у тебя же часы на руке.
Я посмотрел на нее так, что женщина, кажется, начала понимать реальность того, что с нами произошло.
- Я не знаю, - сказала она, - но знаю, что с нами произошло что-то ужасное и что я скажу мужу?
- А больше тебя ничего не волнует? - продолжал размышлять я. - Мы Бог знает где, неизвестно в каком времени, а тебя волнует то, что ты скажешь своему мужу.
- Я поняла, а из чего мы будем готовить себе завтрак, - сказала женщина.
Мы были голодны, и каждый час усиливал чувство нашего голода. Как это у Некрасова: ""В мире есть царь, Этот царь беспощаден, Голод названье ему"" . Пусть мы голые, но пока мы хозяева положения. Мы находимся в относительной безопасности, пока нет никого рядом.
Я поднялся на пригорок и всмотрелся в синюю даль. Чистый воздух, никаких следов присутствия человека в относительно густонаселенном с древних времен районе.
Ох, уж эта страсть, ни я, ни она не помним, сколько раз крутилось колечко. В старые времена здесь жили скифские племена. Но то ли еще не было великого переселения народов, то ли этот участок земли пока не освоен скифами, и искать нам здесь нечего.
Обосновываться в чернеющем вдалеке леске тоже не имеет смысла. Нужно двигаться во времени назад до какой-то исторической вехи, чтобы определиться в обстановке и совместить приятное с полезным: и посмотреть на историю, и домой вернуться. Если будет интересно, то можно и задержаться на какое-то время.
Я посмотрел вниз. Татьяна что-то искала на поле.