– Никак брюхо прохудилось? – Он мельком взглянул на полурасстегнутый бомбер и, не удержавшись, посмотрел еще раз: – Что это у вас там?
– А там у меня как раз тот, кто получит второй бранч.
– Ребенок, что ли?
Кьель наклонился к стойке, чтобы Макгрегор смог заглянуть в переноску:
– Неужели похоже?
Хозяин заведения нахмурился, но тут же расхохотался.
– Так это ж Мэддокса! – воскликнул он с сильным раскатистым шотландским акцентом.
– Босс произвел меня в няньки.
Макгрегор задрал густые рыжие брови:
– Гляжу, пес тебе доверяет, раз сидит в детской сумке и наружу не просится!
– Каждому приходится кому-то доверять.
Кьель огляделся, высматривая столик, пока Макгрегор проревел его заказ через раздаточное окно на кухню. В дальнему углу Хольгерсен снова заметил странную пару – Лео и Грабловски, о чем-то беседовавших над кружками кофе и тарелками с остатками снеди. У Кьеля возникло нехорошее предчувствие, отдававшее недоверием, подозрением – и любопытством. Он не забыл, как Лео злорадно рассказывал, что Паллорино оказалась подкидышем из ванкуверской «ангельской колыбели».
Хольгерсен будто невзначай направился к ним.
Грабловски кому-то звонил по сотовому, а Лео с интересом за ним наблюдал.
– Йо, – сказал Кьель. – Что за дела, мужики? Нас в компанию примете?
Грабловски вскинул голову, нахмурился и выразительно взглянул на Лео, будто говоря: убери отсюда этого обалдуя. Лео открыл рот, но прежде чем он успел возразить, Кьель с размаху уселся вместе с Джеком-О на мягкий диванчик рядом со старым детективом.
– Это что за хрень, блин? – удивился Лео, уставившись на детскую переноску.
Кьель широко улыбнулся.
– Так холода стоят, зима, елки-палки. Старый трехногий джентльмен не любит мерзнуть, а на поводке ковыляет, как черепаха. Вот я и добыл ему переноску.
– Это ж для детей! Ты что, прикалываешься?
– Эргономичный детский рюкзачок, куплен в «Горном снаряжении». Довольно дорогая фиговина. Мамаши счастливы, ребёнкам удобно…
– Хольгерсен, это же пес! Ты даже отверстия для рук и ног не использовал!
Кьель показал подбородком на Грабловски, который отвернулся от стола в попытке скрыться от болтовни Хольгерсена, мешавшего ему говорить по телефону.
– Не видишь, занят? – огрызнулся Лео.
– Пусть отойдет поговорить, если… – Кьель замолчал и прислушался."
"– Я даю вам последний шанс участвовать в контракте, – говорил Грабловски, повернувшись спиной к Кьелю и Лео.