Зловещее предчувствие возникло под ложечкой Оли – ощущение, что заканчивается полный цикл и ничего нельзя изменить. Он нащупал на столе костяной нож для бумаг.
– Значит, она и с Майло виделась?
– Я точно не знаю.
– Вот почему концы всегда надо подбирать, Сёма."
"– Вот почему я тебе и звоню.
– Как ее имя? – повторил он. – Должны же были ее как-то назвать!
– Она представилась Роксаной.
Гости уже шли по мосткам к главному корпусу лоджа. Самый высокий – черноволосый, из Дубая, – тот, с кем Оли очень нужно поговорить по делам.
Он повторил:
– Под каким именем она записалась в Кельвине? Что было на ее бейдже?
– Я бейджа не видел.
– Где она живет, где работает?
– Я… Я был в шоке, когда увидел ее. Я не спросил, а она не сказала.
Оли чертыхнулся, но сказал очень спокойно и негромко:
– Это ничего. Не волнуйся, мы все уладим.
– Как Ана. Копия Аны. Мне вообще показалось, что это Ана воскресла. Только волосы у нее…
– Знаю.
Волосы у нее такие же, как у него, только потемнее. И такая же бледная кожа. И глаза светло-серые. Двойной набор такой интересной масти заинтриговал клиента из Саудовской Аравии. Принц заплатил за близнецов немыслимые деньги – и все пришлось вернуть, когда Оли не смог предоставить товар. Спасибо Сёме, будь он неладен.
– Рост? – тихо спросил он.
– Где-то пять футов девять дюймов. Стройная, слева на губах шрам.
– Что ты ей сказал?
– Ничего из того, что она не вспомнила и без меня.
– Ладно, Сёма, – Оли помолчал, думая, как тридцать лет назад прочел о подкидыше в «ангельской колыбели» и узнал, что девчонка ничего не помнит и не говорит ни слова. Тогда он вздохнул с облегчением и махнул рукой. А зря. – До свидания.
Он повесил трубку и бросил взгляд на книжные полки, где стояла фотография в рамке. Ана в шестнадцать лет, с выпирающим круглым животом.
Гости уже входят в лодж. Времени нет. Оли подошел к столу, отпер верхний ящик и вынул новый одноразовый телефон. Он избавится от него, как только заключит контракт. Отдельный телефон для каждого контракта – всегда.