– Да, так вот, Владивосток, – продолжил он как ни в чем не бывало. – Приехать туда и вякнуть о незаконном вылове краба – все равно что в Колумбии спросить о кокаине: тебе отрубят голову, закидают дом гранатами или пристрелят в переулке. В городской гавани туча брошенных и пиратских судов – это так называемая серая коммерция. Разрешения липовые, но у русских чиновники смотрят на это сквозь пальцы за хорошую водку и пару шлюх. Но существует еще и черный флот, и вот тут-то настоящее шапито: команда на судне может быть откуда угодно – из Индонезии, Китая, России, Судана, а порт приписки где-нибудь в Камбодже или Сомали.
Хольгерсен снова зашарил по карманам в поисках жвачки. Мэддокс подумал, что этот парень никогда не перестанет ерзать.
– Вот заразу-упаковку делают, – пожаловался он, обтер жвачку пальцами и сунул в рот.
– То есть ты намекаешь, что девушек со штрихкодами ввезли тем же маршрутом, что и контрабандного краба?
– Так оно и было, если верить Тарасовой. Некоторое время назад в Сиэтле провели облаву – американского дистрибьютора морепродуктов застукали на складе с крабом якобы из Китая.
Мэддокс ничего не ответил, напряженно думая: версия Хольгерсена полностью совпадала с маршрутом, описанным Тарасовой.
– Вроде отмывания денег, – повторил Хольгерсен. – Вы поняли?"
"– Да понял я, понял! Татуировку, которую со слов Тарасовой нарисовала Хансен, нужно искать по базам данных с символикой разных банд.
– Во, правильно. Готов спорить, если поднять данные, кто за последние пару лет ввозил краба и морепродукты из Китая и Южной Кореи через Ванкувер, можно вычислить корабль.