Поравнялись с наливным составом. Шли прикрытые от мародёров им и электричкой. Один из вагонов электрички тоже уже загорелся. Показалось пламя из разбитых окон. Что делают мародёры мы не видели из-за двух составов, разделяющих нас. Когда прошли середину станции, Георгич дал длинный губок. Показалось какое-то административное здание. Что это было я не понял. Но со второго этажа по нам неожиданно ударил пулемёт."
"— Ложись. — Крикнул я. Парни рухнули за мешки с песком. В этот момент на здание навелось башенное орудие броневагона.
— Интересно, что там в вагоне было? — Крикнул он.
— Не знаю. — Ответил ему. — Да это уже и не важно.
Столб дыма от горящей электрички усилился, стал больше и в его клубах появилось пламя. Слава богу, но последний вагон нашего эшелона уже миновал это место. Нам нужно было покинуть эту станцию, как можно быстрее. Пришлось два раза делать остановку. Перескакивать с пути на путь, переводя стрелки. Наконец, вышли на крайний правый путь основной магистрали. Накинули маскировочную сеть на пушку и пересели в вагоны.
Народ расслабился. Я пробежал до платформы и залез на башню танка ПТ-76М. Смотрел назад. Пожар там разгорался, услышал грохот ещё одного взрыва. Всё, балбесы, песец подкрался. Вот говорили же древние — жадность фраеров губит. Ну разве не могли нормально договорится с самого начала? Ещё неизвестно, сами то хоть успели слинять оттуда и хоть что-то вывезти? Или ничего? Если ничего, тогда людей зря только потеряли. Идиоты, мать вашу. Да ещё нам чуть дорогу не перекрыли.
— Всё хорошо, Люся. Мы проскочили, а дальше не наша проблема. Пусть сами расхлёбывают то, что заварили. Вот, дорогая моя, не надо быть предельно жадным. Надо быть конструктивно бережливым и всегда знать, что лучше меньше, чем вообще ничего. Понимаешь меня, чудо в перьях?
Люся смотрела мне в глаза.