А ты ещё? А где стираться будем? Где мыться? Давай ещё в столовую их затащим.
— Надо будет, мама, я и в вагон-ресторан затащу. На костре готовить будем пищу. Чай не баре. Мама, эти ящики наша жизнь и безопасность. Извини.
— Марк!
— Мама, это временно. Нам до темноты убраться надо отсюда. Запихаем сейчас куда только можно. А завтра разберёмся, распихаем уже более предметно."
"Загрузили на платформу ящики с выстрелами к тридцатимиллиметровкам комплекса. Контейнеры с ракетами распихивали по другим платформам с техникой.
— Что, Георгич?
— Марк, это не дело. Если что случиться, поломка какая, как исправлять будем?
— Исправим. Давай всё завтра решать?
— Ладно. Как скажешь. Бабы недовольные. У них постирушки и чесание языками в бане и прачечной. А ты их такого удовольствия лишаешь.
— Они что мало языками чешут?
— А им что ещё делать? Едут хорошо. Тепло, безопасно, сыто. За детьми смотрят, постирушки устраивают, чаи гоняют, да языками чешут.
— А что уже началось?
— Пока нет. Но сам пойми, уединиться тут просто не реально, народу много, да ты и сам знаешь. По сути делать им особо нечего.
— Да, что-то мы прогнали. Но я подумаю.
— Подумай. Поверь, сериал бабам поставишь, можно многих проблем избежать.
— И где её эту Санту-Барбару я возьму? Интернета то нет.
— Надо найти. Иначе у нас тут Санта Барбара местного разлива на колёсах начнётся. Баб да девок больше, чем мужиков. Сечёшь о чём я говорю?
— Да, бл…ь, гемор ещё на мою шею. Хотя это больше проблема гражданской администрации.
— Были бы мы на земле, в безопасном месте, вопроса нет. Но мы сейчас в военно-полевых условиях, Марк. Поэтому основная ответственность на тебе, как на командире.
— Ладно, будем решать проблему, обещаю.
Загрузив столько, сколько можно, тронулись дальше. Сошли на ветку ведущую на юг и стали уходить по ней. Колёса отстукивали свою мелодию по рельсам. В бане, в моечной, в ней не было ящиков с боекомплектом, сполоснулись по пояс.