А что тебе?
— Мне салат, суп, жаркое с картошкой, пару пирожков с ливером и один с яблоками. Чай.
— Чай с молоком?"
"— Нет. Там лимоны были консервированные, есть открытая банка?
— Есть. Положить кусочек?
— Да, в чай. Это всё.
— Хорошо. Марк скоро обед. Надо состав останавливать. Не все могут на ходу перебираться к нам.
— Я знаю. Остановимся. Первыми пойдут дети. Потом те, кто находится в начале эшелона. Остальные после них.
Сидели с Люсей уплетали. Ей принесли большую глубокую тарелку с кусками курицы и мяса.
— Люся, ну никакой культуры приёма пищи. Это же безобразие. А если званный ужин, дорогая? Как тебя туда приглашать? Народ же в шоке будет. — Девочка слушала меня и улыбалась. — Я вижу тебе смешно? А вот мне нисколько.
Тётка Фая забрала Люсину тарелку. Поставила перед ней молоко и тарелку со сладкими пирожками. Сладкое Люся любила, особенно сладкую выпечку. Пирожки спорола на раз-два. Потом выпила всё молоко. Опять вытирал ей ладошки и рот.
— Марк, ты где?
— В ресторане с Люсей.
— Понятно, можно было не спрашивать. Подальше от жены и поближе к кухне, да, командир? — Услышал в гарнитуре смех.
— Что-то в этом роде. Зато Люсю покормил.
— Люсю и так без тебя кормят все кому не лень. Ладно. Марк, впереди мост.
— Понял. Перед мостом тормозни.
— Всё же проверять будешь?
— Буду. Бережёного бог бережёт, а не бережёного кладбищенский сторож стережёт.
После того, как в самом начале пути, проскочив грязную зону и Усть Сибирское, отбившись от стаи «диких», и устроили большой привал, на котором помылись в бане, отдыхали и переселили часть скота в специально предназначенные для них вагоны, прошло три дня. Мы двигались неспешно. Ночью останавливались. Всё же машинист у нас был один и ему тоже нужен был отдых. Да и двигаться по ночи не рисковали. Это в том мире, до пандемии, поезда могли без проблем идти и ночью.