Хотя выглядела моложе своих лет. Она ведь родила меня совсем молоденькой, фактически совсем девчонкой. Но поздно пить боржоми. У неё уже есть Георгич. Так что увы, Махно. Ты пролетаешь. Когда торг закончили, Махно достал бутылку хорошего коньяка. Я усмехнулся. Молодец, а я что-то протормозил. Вообще такой опыт, торговли с колёс, это хороший опыт. Да и разговорить махновцев надо, насчёт того, где ходили, что видели и так далее.
Мама связалась с эшелоном и попросила Василия выкатить «Тигр», чтобы перевести всё, что мы приобрели.
— Что ты так смотришь на меня, сын?
— Мам, а с чего такая щедрость?
— Марк, сынок. Это называется дипломатия.
— Серьёзно? А что ты так краснеешь, как девочка, когда на Махно смотришь? Мам, у тебя же Георгич?!
— Не надо мне приписывать, сын, того, чего нет.
— Конечно. Никаких проблем, мама!
. Парни оперативно сгрузили «Тигр», подогнали к нам. Начали вывозить купленное. Мы в это время пили коньяк, закусывали домашней колбасой. Махновцы откровенно наслаждались домашними заготовками и балдели. Вечеринка им явно нравилась.
Глава 4
Колеса вновь стучали по стыкам рельс. Я рассматривал карту железных дорог юга России.
— Марк, давай поговорим.
— О чём, Оля?
— О нас с тобой. Мы же, несмотря ни на что, муж и жена.
— Хорошо. Давай поговорим. Я тебя слушаю.
— Марк, я виновата. Если можешь, прости меня. Мне очень плохо без тебя. И ещё хуже, когда ты не замечаешь меня, а если смотришь, то в твоих глазах равнодушие.
Я некоторое время молчал, смотрел на неё.
— Оля, вот скажи, а в чём ты виновата?
— Во многом. Я игнорировала твои просьбы и прямые приказы, как своего командира. Что последняя моя выходка чуть не спровоцировала скандал и недовольства в эшелоне.
— Молодец. Всё правильно.