Глаза у Анжелики уже привыкли к темноте и она разглядела, что за то время, пока она мылась в ванной, Борщев уже успел распаковать свой чемодан. Во всяком случае, на дверце шкафа уже висел дорогой костюм в расстегнутом пластиковом чехле."
"Анжелика выскочила из-под одеяла, опустила босые ноги на ковер и прислушалась.
Борщев дышал все так же ровно.
«Спит», – подумала мулатка.
Затем крадучись подобралась к костюму и запустила свою узкую ладонь во внутренний карман пиджака. Тут же ощутила под пальцами тугую пачку денег.
""Пятидесятитысячные, пачка начатая.
Вряд ли он знает точно сколько бумажек вынул из нее"", – решила Анжелика, вытаскивая несколько купюр и сжимая их в ладони.
Пот страха тут же выступил на ее обнаженной спине, когда она услышала спокойный голос подполковника Борщева:
– Зачем по карманам лазишь? Я тебе что – денег не даю?
– Любопытство, – сдавленным голосом произнесла мулатка и принялась расправлять успевшие стать влажными в ее ладони бумажки.
– Дура ты дура! Деньги я даю тебе за то, что трахаешься.
Надо – проси больше.
Ни злости, ни осуждения не чувствовалось в голосе Борщева, просто констатация голого факта.
– Так и я же вам всегда даю и беру, когда ни попросите и как вам хочется…
– Возьми еще пять бумажек и ложись спать. Завтра мне вставать рано.
Борщев вновь повернулся на бок лицом к стене и быстро уснул – так быстро, как это умеют делать только военные.
Анжелика еще постояла некоторое время в растерянности, теребя в руках согнутые пополам влажные бумажки, затем вытащила еще пять купюр и аккуратно положила пачку денег на место.
– Дорогой вы мой.
– Что?
– Я хотела…
– Спи.
– Послушайте…
– Спи.
Но когда она оказалась с ним под одним одеялом, то замерла, остановив уже занесенную над его волосами руку.
""Он прав. Дура я настоящая. Делаю черт знает что. Всего хватает, но хочется еще.
А спроси меня – и сама не скажу зачем"".
Теперь уже и запах его немытого тела не казался мулатке таким отвратительным.
Анжелика легла на спину, забросила руки за голову и принялась мечтать о том, какой может стать ее жизнь, если, конечно, Валентин Витальевич не исчезнет так же внезапно, как и появился.