Тут же возле самой головы мулатки раздался звук, похожий на чириканье воробья.
– Ага, вот и она, – промолвил Борщев, беря миниатюрную трубку в свою большую лапищу. – Вот так, дорогая, связь работает. Так что поговорить мы с тобой сегодня сумеем, если, конечно, я не выберусь за город."
"Анжелика уже привыкла к тому, что Борщев приезжает в неприглядной дешевой одежде, а затем с утра переодевается, облачается в дорогой костюм, а если прохладно, то накидывает шикарное кашемировое пальто.
Все дело портили только ботинки.
Уже прошло то время, когда самой любимой для него одеждой была военная форма.
Теперь он ее ненавидел. На день сегодняшний Борщеву нравились дорогие гражданские вещи.
«Новый русский», – пронеслось у него в голове.
Именно так, по мнению подполковника Борщева, и должен выглядеть человек новой России: скучающий взгляд, трубочка с антенной возле уха, расстегнутое пальто, из разреза которого поблескивают пуговицы пиджака, непременно блестящие, как начищенные хромовые сапоги-ботинки.
Из платяного шкафа Борщев достал кожаный кейс-атташе. Отбросил крышку, аккуратно упаковал туда что-то прямоугольное, завернутое в газету.
– Когда вернетесь, Валентин Витальевич? – поинтересовалась мулатка. Она сидела на кровати, обхватив колени руками.
– Не знаю, дел сегодня много. Но все равно жди, никуда из дому ни ногой! Может быть, сегодня я вернусь с гостями.
– Хорошо.
– Жрачка-то у нас еще есть?
– Хватит даже на двадцать человек.
– А выпивка? , – Пять бутылок водки и две коньяка.
– Водка-то хоть импортная?
– «Абсолют».
– Вот и отлично.
Подполковник Борщев запахнул надетое не по погоде кашемировое пальто и вышел из дома.
– Длинное оно, черт возьми, как шинель!
И материя такая же, – пробормотал Борщев, спускаясь по лестнице. – Да и жарко сегодня, как только бизнесмены ходят в таких!
В левой руке он крепко сжимал кейс-атташе, а правой собирал с рукава курчавые волосы своей любовницы.