Бездыханное тело Владетеля ещё не успело осесть на плиты пола, а я уже потянулся к охране, которая блокировала Стефана. Хлестнул силой, обращая в пыль защитные барьеры и обрывая дыхание. Сделав шаг вперёд, оказался в проёме и бросил взгляд на Сандала, одновременно давая мысленную команду вести к телам Вольных. До этой комнатушки наш разведчик добежал, чтобы пустить ракету. А с соратниками Марка явно разобрался где-то ещё.
Те оказались неподалёку — встреча проходила в чём-то вроде конференц-зала, где собрались все Вольные.
Впрочем, врагов было не так много, как я думал. Двое таких же, как Марк — их разумов, душ и энергетических каркасов я не чувствовал. Плюс пятеро подручных. На первый взгляд обычные люди, но я хорошо ощущал, что с их душами что-то не так.
Развеяв остатки газа, прошёлся взглядом по застывшим телам. Повернув голову, принялся отдавать команды.
— Прохор, остаёшься со мной.
Выдохнул, успокаиваясь и приводя мысли в порядок. Присмотрелся к распластанным на полу смертным. Глянул на бога посмертия, который рассматривал их же, но с толикой недоумения в глазах.
Рядом появился его спутник, принявший вид размытого призрака и мне в голову пришла неожиданная мысль.
— Попробуй использовать Захара. Пусть вытащит душу одного из них на свет. А потом спалит защитные барьеры.
Бывший адъютант взглянул на своего соратника. Перевёл взгляд на тела. И с задумчивым видом кивнул."
"Надо сказать, новая схема сработала даже лучше старой — Захар справился с задачей извлечения первой души в несколько раз быстрее меня. После чего вполне успешно растворил его ментальную защиту. По тому же самому принципу, который использовал я — призрачное создание отсекало мелкие части посмертного образа Вольного, провоцируя волны боли, что серьёзно ослабляло защиту цели.
Только в этот раз он проделывал всё без малейшей остановки. Так что у противника не вышло убить себя ради защиты секретов. Правда и меня, когда я вломился в его разум, поглощая память, ждал неприятный сюрприз. По одной простой причине — ментальные техники запустились самостоятельно, выжигая воспоминания носителя. Разница была лишь в том, что теперь уцелел куда более весомый процент информации. Мне досталось не больше трети его памяти.