Могла, как эксперт, быстро оценить стоимость произведения и даже могла прикинуть на каком аукционе это произведение наиболее выгодно продать, кому его предложить.
— Так что все-таки случилось, Жак? — обратилась она к своему хозяину.
— Тише, тише, Жаклин, можешь спугнуть удачу.
Случилось, между прочим, невероятное, я даже не хочу рассказывать.
— Ты что, не доверяешь мне?
— Я не доверяю даже себе. Вернее, не верю в то, что подобная удача могла свалиться на мою седую лысую голову.
— Да ладно, не такая уж она седая и не такая уж лысая, главное умная и удачливая.
Она встала с кресла, поставила бокал, подошла к Бабеку. И зная, что это ему понравится, взлохматила седые волосы.
— Вот так ты мне нравишься.
— Я себе сегодня тоже нравлюсь. Удача идет мне в руки, большая удача.
— Что? Я уже, честно говоря, устала слушать об удаче. Может, объяснишь? Потому что глядя на тебя, Жак, мне кажется, ты заболел. У тебя даже голова горячая.
— Это все от волнения, дорогая. Что делает Поль?
— Перебирает бумаги, звонит в Париж своей супруге.
— Понятно, понятно… В общем, завтра он мне не нужен. И ты мне будешь не нужна, я поеду один.
— Куда? — спросила Жаклин.
— К одному знакомому коллекционеру.
— И что же он такое предложил? Надеюсь, не коллекцию пасхальных яиц Фаберже?
— Брось, Фаберже — это мелочи. Дорогие, ценные, но все же мелочи. Мне предложили кое-что получше. Я видел, держал вот в этих руках, — Бабек растопырил толстые в перстнях пальцы. — Держал, понимаешь, Жаклин, гладил, вот как тебя сейчас глажу.
Бабек подошел и положил растопыренные ладони на грудь Жаклин. Секретарша повела плечами, подалась немного вперед, упершись мгновенно отвердевшими сосками в ладони хозяина.
— Ты опять ходишь без лифчика?
— Я же знала, когда собиралась ужинать.
— Молодец. Ты очень сообразительная. И самое интересное, от тебя очень много пользы.
— Ладно, хозяин…
— Не называй меня хозяином, ведь сейчас у нас с тобой несколько иные отношения. И если все получится, то ты, Жаклин, получишь неплохие деньги.
— Так что же все-таки происходит? — положив руку на щеку своего хозяина и теребя кончиками пальцев мочку его уха, спросила Жаклин.
— Лучше об этом не говори, — Бабек прижал к себе Жаклин, его ладони скользнули по ее спине, застыли на бедрах. — Ты чертовски хороша, Жаклин.
— Я это знаю.
— Нет, ты не знаешь, как меня возбуждаешь.., как меня возбуждаешь.
— Почему это не знаю? — Жаклин бедром прижалась к паху своего патрона. — Знаю, знаю, чувствую.