Обычно если песок и оказывался сдвинутым, то на нем виднелись отпечатки собачьих лап. Местные в этот карьер заходить опасались, все были наслышаны о том, что подземелья заминированы и затоплены водой.
За послевоенные годы тут подорвалось на минах уже человек десять. А в последнее время даже лес, прилегающий к старой каменоломне, старались обходить стороной. И это было Чурбакову на руку."
"Казавшиеся для непосвященных лабиринтом, ходы в этом секторе подземелья и Свиридов, и Бородин знали как свои пять пальцев, могли пойти тут без света, ориентируясь по памяти.
Он туда носа не казал.
Пока Свиридов с Бородиным пробирались по подземельям, еле поспевая за шефом, Чурбаков думал:
""Наверное, все-таки стоит остановиться в деле. Еще пара человек, еще несколько миллионов и все, хватит.
Обо мне уже подзабыли и стоит рвануть за границу.
Денег хватит на все мои фантазии и даже больше.
Прежнего положения уже не вернешь и о власти надо забыть"".
А вот Бородин со Свиридовым были не в состоянии о чем-либо думать, они обливались потом и лишь тихо матерились.
""Хотя, если честно признаться, власть самый лакомый кусочек. Деньги — ничто по сравнению с возможностью командовать людьми, видеть пресмыкающихся перед тобой, знать, что от одного кивка головы зависят судьбы и жизни десятков, сотен и тысяч людей, знать, что ты, благодаря высокому креслу, поставлен вне рамок закона.
«Но ничего, я придумал как получить над людьми власть даже продолжая оставаться в тени».
Надувная лодка ждала их у известковой скалы. Луч мощного фонарика плясал в темноте. Чурбаков по очереди высвечивал ориентиры — остовы ржавых станков, на которых полвека тому назад производили смертоносное оружие руками заключенных. И они кто послушно, кто с ненавистью в душе изготовляли бомбы, снаряды, зная, что те обрушатся на головы их жен, детей, матерей и отцов.
— Еще час, как минимум, пролежит, — сказал Свиридов, причаливая к берегу.