Одет он был, разумеется, прилично, но скромно — личина волжского пароходовладельца на сей раз была оставлена в гардеробе вместе с соответствующими нарядами и прочими купеческими аксессуарами…
Глянув на часы и убедившись, что прибыл с приличным запасом времени, он некоторое время, не привлекая ни малейшего внимания, фланировал неподалеку от входа в кабачок «Белая горлинка», пока не заметил издали Ксавье де Шамфора — но подождал, когда молодой инспектор войдет внутрь. Слежки за Ксавье не оказалось.
В кабачке было шумновато, но все же не настолько, чтобы нельзя было беседовать вполголоса. Инспектор сидел за столиком в дальнем углу, Бестужев подошел и без церемоний уселся. Полюбопытствовал:
— Как себя чувствуете?
— Нормально, — пожал плечами инспектор. — Могло обернуться хуже. А вы?
— Да, в общем… Все нормально, — сказал Бестужев.
У него лишь самую чуточку побаливали ребра и бока — следствие того, что несколько человек сбились в кучу-малу, упали друг на друга, отброшенные взрывом в квартире.
— Не могу выразить, как я вам благодарен, — серьезно сказал Ксавье.
— Пустяки, — сказал Бестужев. — На моем месте вы бы точно так же действовали… Должно быть, Гравашоль не смог в кратчайшие сроки обеспечить больше взрывчатки, иначе несдобровать бы всем, могло всю квартиру разнести, лестничную клетку покорежить, а уж всех нас при таком обороте…
— Да… Что будете пить? Гарсон!
— Вот это, — сказал Бестужев, показывая на соседний столик.
— Два перно, гарсон.
На вкус русского человека, это самое перно — тот напиток, что напоминал по виду разведенный зубной порошок, — более походило на некую аптечную микстуру, ощущения вызывало не то чтобы предосудительные, а, скажем так, экзотические.