Однако Бестужев старательно отпивал по глоточку — случаются напитки и похуже, например, то «цимлянское» и «бургундское», что фабрикуется в казачьих областях неведомо из какой дряни…
— Скорее уж, Ксавье, это вам мы обязаны жизнью, — сказал Бестужев. — Ваши высказывания по поводу того, что с этой квартирой что-то упрямо не складывается, произвели на меня нешуточное впечатление, я начал всерьез ожидать подвоха и как только заметил провод, которому совсем не полагалось там быть… Жаль, что ваши соображения не были приняты во внимание.
— Отваги ему не занимать, — с иронической улыбкой произнес Ксавье. — В чем в чем, а уж в недостатке храбрости никак не упрекнуть…
— Да, Гравашоль рассчитал все отлично. Жаль только, что бригадир не послушал вас…
— Ну, это не впервые случается, — сказал Ксавье вроде бы небрежно, однако уязвленное самолюбие, конечно же, чувствовалось.
На некоторое время воцарилось неловкое молчание. Не глядя на Бестужева, Ксавье молча тянул перно.
Бестужев решил брать быка за рога — как-никак время чертовски ценно, а расследование откровенно топчется на месте…"
"— Инспектор… — сказал он доверительно, — быть может, обойдемся без излишней дипломатии? Вы практически сразу согласились на мое предложение встретиться и обсудить дела в совершенно приватной обстановке. Следовательно, понимали, что речь пойдет о вещах не самых приятных… Я понимаю: честь мундира, все прочее… Но, во-первых, ситуация требует забыть обо всем этом, а во-вторых, чтобы вы не чувствовали себя очень уж печально, признаюсь откровенно: я нахожусь примерно в таком же положении, что и вы.
— Понимаю, — бледно усмехнулся Ксавье.
— Ситуация совершенно та же самая, — продолжал Бестужев. — И Ламорисьер, и Гартунг — люди опытные, толковые, но, вот беда, очень уж склонны полагаться исключительно на собственное мнение, безгрешными себя считают… Это вредит делу, тут двух мнений быть не может. — Присмотревшись к лицу собеседника, он решил рискнуть.