А это требовало некоторых усилий. Требовалось разобраться — что они делали не так. Посмотреть на европейские армии. Подумать… Лишившись же их поддержки, заговорщики стали отваливаться, теряя твердость. Отчего прочная скорлупа безопасности лопнула вокруг валиде и брата султана. И к ним оказалось довольно легко подойти. Чем великий визирь и воспользовался, не отходя от кассы, как говорится.
Между тем беседы продолжались.
И в тот день, и потом.
В общем-то эти переговоры никуда никак не могли прийти.
Наконец, царевич не выдержал…
— Мне кажется мы вообще не с той стороны подходим к вопросу.
— Отчего же? — спросил Петр.
— Мы обсуждаем его так, словно через год-два собрались снова воевать. А оно нам надо? Серьезно. Кроме Крымского ханства у нас разве есть какие-то по-настоящему значимые противоречия? Азов? Так рабов через него больше не повезут. Кому бы он не принадлежал.
— И что предлагает царевич? — поинтересовался посол.
— Давайте начнем издалека. Зачем мы воевали? У вас, — кивнул он туркам, — были какие-то практические интересы в Великой степи?
Посол не сразу, но кивнул.
— Взять под свою опеку татар. Так? Вот. Но разве это реально? Да, им можно помогать. Но чтобы сохранить их под своей рукой, даже взяв, придется воевать с нами. Потому что для нас — контроль над степью — вопрос выживания.
— Вопрос выживания? Отчего же?
— Полагаю, что вы прекрасно знаете, что татары занимались рейдами на нашу территорию, угоняя в рабство людей. Это огромный урон, с которым нельзя мириться. И выхода в данной ситуации ровна два. Либо физически истребить кочевников. Поголовно. Либо взять их под свою руку.
— Физически истребить кочевников? Позвольте усомниться в возможности такого исхода. Они же кочевники. От сильного войска они уклонятся, слабое разобьют.
— У кочевников есть большие и неповоротливые кочевья, которые может догнать пеший. И огромные неповоротливые стада. Что мешает бить по ним? Или вы думаете, что мужчины в состоянии размножаться без женщин и питаться без еды?
— На место этих кочевников придут другие. — заметил посол.
— У всего есть свои пределы. Тут ведь простой выбор — или мы их, или они нас. Это вопрос выживания. Но… мы пошли другим путем.